Юные жертвы насилия

Участники специального семинара разбирались в формах и признаках жестокого обращения с детьми

Тема семинара выбрана не случайно. По данным, которые озвучил главный врач Республиканской детской больницы Игорь Кустышев, только за 11 месяцев этого года в РДБ поступило 246 детей с признаками жестокого обращения, 52 ребенка были госпитализированы. От 21 ребенка родители отказались, привезя их на лечение в стационар и бросив там. Не лучше обстоят дела и в Санкт-Петербурге, где, по словам Дарьи Навольской, в год они регистрируют до полутора тысяч обращений по поводу насилия над детьми. Конечно, не все случаи подтверждаются, но не все и обращаются за помощью. В одном из крупных промышленных районов Санкт-Петербурга есть городская больница, где даже создано специальное отделение помощи детям, пострадавшим от насилия взрослых.

 

?????????????????????????????????????????????????????????

Общественная организация «Врачи – детям» существует в городе на Неве с 2001 года. Четырнадцать лет назад общественники начинали с помощи беспризорным детям. Сегодня организация работает сразу по нескольким направлениям, одно из которых – помощь детям и женщинам, пострадавшим от насилия.

– Кроме того, что мы оказываем непосредственную помощь жертвам насилия, мы также взаимодействуем с ведомствами и оказываем методическую поддержку другим общественным организациям, занимающимся этими вопросами. У нас есть интернет-портал, на котором мы размещаем свои образовательные программы. К примеру, когда мы занимались беспризорными детьми, мы разработали систему, как их искать, как с ними разговаривать, куда обращаться. Главная наша цель – выявить проблему, выстроить модель помощи, описать ее и внедрить в жизнь. Для этого у нас есть методический ресурсный центр. Со своими разработками мы посетили уже более 30 регионов, – рассказала «Республике» Дарья Навольская.

В общественной организации «Врачи – детям» отлажена система межведомственного взаимодействия, и если в семье совершается физическое или эмоциональное насилие или родители пренебрегают нуждами ребенка, то деятельность специалистов всех заинтересованных ведомств направляется на выравнивание и оздоровление ситуации в семье.

Сама тема жестокого обращения с детьми достаточно дискуссионная, потому что, по словам Дарьи Навольской, в любой аудитории всегда найдется человек, который скажет: «А что здесь такого? Нас всех наказывали». Но от шлепка до травмы – один шаг. Никакой родитель, наказывая ребенка физически, не думает, что после такого «воспитания» ребенок может оказаться в нейрохирургии или на искусственной вентиляции легких. Как правило, удары, тычки, шлепки применяются родителями с целью как-то дисциплинировать ребенка. Иногда раздраженная или усталая мать, пытаясь успокоить плачущего ребенка, так встряхнет его, что повреждает ему позвоночник.

Любое применение физической силы опасно еще и тем, что такие наказания становятся привычными, со временем перестают действовать, и родители прибегают к еще более действенным, с их точки зрения, стимулам – то есть если раньше могли просто шлепнуть, то потом берутся за ремень и пускают в ход кулаки. Дети нуждаются в защите от такого насилия, в особом внимании к ним со стороны врачей и педагогов еще и потому, что законодательство не предусматривает наказания за такое вот семейное воспитание, если нет явных признаков нанесенного здоровью ущерба.

По мнению модераторов семинара, физическое наказание ребенка недопустимо ни в какой форме. Даже если его не бьют в семье, но он является свидетелем сцен насилия над другими домочадцами или животными, это наносит непоправимую травму его психике. Неуважение к личности ребенка, унижение его, рукоприкладство оказывают огромное негативное влияние на формирование его судьбы в дальнейшем. Специалисты общественной организации «Врачи – детям» отмечают, что дети, подвергавшиеся насилию и неуважению в семье, чаще страдают депрессией и наркоманией, имеют суицидальные наклонности.

– Чтобы ребенка дисциплинировать, достаточно с ним просто поговорить. Мама вполне может донести до него информацию о том, что он своим поведением ее огорчил, – считает Ольга Суковатова. – К тому же любой проступок имеет свою предысторию, к которой родители обычно причастны напрямую, то есть непослушание или плохое поведение ребенка – это всегда результат неправильного к нему отношения.

Как правило, родители пытаются отрицать факт насилия над ребенком. Однако опытный врач должен уметь отличать обычный перелом, полученный при падении, от перелома, полученного в результате бросания или швыряния ребенка.

– Каждый врач знает, что при падении на руку или при легком ударе не будет перелома. Или, например, маленького пациента привозят с множественными симметричными ожогами третьей степени. Это типично для жестокого обращения. Понятно, что ребенка опускали в горячую воду и еще и удерживали там. Если бы он чашку с кипятком на себя опрокинул, это были бы совсем другие ожоги, – рассказала Ольга Суковатова.

Если признаки физического насилия зачастую может увидеть и распознать даже неспециалист, то с сексуальным насилием дело обстоит сложнее. Потому что зачастую явно выраженные признаки отсутствуют, и только внимательный взгляд взрослого может заметить тревожные сигналы. Если это маленький ребенок, то он может демонстрировать поведение, не соответствующее его возрасту. Играя с куклами, он может имитировать сцены сексуального насилия в деталях, которые в силу своего возраста он еще не может знать. У детей постарше, подвергшихся сексуальному насилию, это может проявляться в неадекватном поведении, подавленности, закрытости, ночных страхах и т.д. В любом случае, как отметила Дарья Навольская, задача врача, педагога или соцработника – не проведение собственного расследования, а сбор по возможности большей информации, которую потом необходимо представить в соответствующие органы.

В санкт-петербургских больницах врачи специально обучены выявлению признаков жестокого обращения. Они знают, на что надо обратить внимание при осмотре, как разговаривать с ребенком, чтобы понять: это случайная травма или жестокое обращение. После того как врач это выявляет, он заполняет документацию и обращается в психологическую службу, где с ребенком беседуют с целью выявления формы, причины и места насилия. И затем информация передается в субъекты профилактики.

– У нас есть сайт «Помощь рядом», на котором ребенок может получить помощь. Это как телефон доверия. Он успешно функционирует, – рассказала Дарья Навольская. – Также наша организация способствует техническому оснащению специальных комнат для ведения опросов при следственных отделах. Потому что в работу с ребенком вовлечено очень много ведомств, и иногда эти множественные опросы оказывают травмирующее действие. И чтобы уменьшить количество таких бесед, нужны специальные комнаты, где есть зеркало Гезелла: с одной стороны – ребенок, с другой – специалисты. Еще мы параллельно обучаем следователей техникам опроса несовершеннолетних. Все-таки несовершеннолетний – это еще ребенок, ему надо по-другому задавать вопросы, по-другому к нему относиться.

Отдельно была затронута и такая форма жестокого обращения, как пренебрежение нуждами. К примеру, если участковый врач, наблюдая семимесячного ребенка, выясняет, что его кормят смесью для новорожденного, это пренебрежение нуждами, потому что ему требуется уже более калорийная пища. И здесь специалистам очень важно понять, почему мама так поступает: она не хочет ухаживать за ребенком, переживает депрессию или у нее просто нет навыка ухода за малышом? Любую такую тревожную информацию врачи должны отдавать в соответствующие службы и не замалчивать ее. Сопровождение семей, где выявлены факты жестокого обращения, должно быть направлено на решение проблем этой семьи с целью улучшения качества жизни ребенка.

По словам Ольги Суковатовой, в медицинской аудитории обычно всегда бывают дискуссии, что все-таки считать пренебрежением нуждами ребенка. Вот и на этот раз затронули животрепещущую для всех врачей тему, можно ли так квалифицировать отказ матери делать прививки своему ребенку. Делать прививки медиков обязывает приказ, так что их позиция понятна. А вот что делать с родителями?

– Тема прививок исторически очень тяжелая, потому что СМИ мало рассказывают о пользе прививок, а больше – об осложнениях, – считает Ольга Суковатова. – Конечно, родители начинают бояться. Мне кажется, к каждому пациенту должен быть индивидуальный подход. Если у ребенка по причине имеющихся заболеваний есть риск осложнений после прививки, то стоит предусмотреть это и избежать внедрения антигена. Но в этом случае маме надо советовать укреплять ребенка иными способами.

Еще одна проблема, волнующая врачей, – считать ли пренебрежением нуждами отказ мамы давать ребенку прописанные врачом лекарства, которые ему жизненно необходимы. Это довольно распространенная проблема среди ВИЧ-инфицированных мам, которые не считают нужным давать лекарство своему ВИЧ-инфицированному ребенку, не считая это болезнью. В этом случае очень сложно привлечь женщину к ответственности, потому что она, как правило, не признается, что не дает ребенку лекарств.

Подводя итог семинара, Дарья Навольская отметила, что чаще всего родители и близкие умышленно не желают своему ребенку зла и применяют физическое наказание, не особо задумываясь о последствиях. Поэтому раннее выявление фактов жестокого обращения снижает накал насилия либо устраняет его вовсе.

Галина ГАЕВА
Фото Ивана Федосеева

FED_54167_mainPhoto FED_54169_prev_original

Добавить комментарий