Андрей Аксеновский: «Однажды я проплыл дистанцию в костюме Деда Мороза»

Заснеженная столица с каждым днем напоминает о приближении самого яркого и волшебного праздника уходящего года: лесные красавицы расположились на главных улицах Сыктывкара, витрины магазинов украшены разноцветной мишурой, а окна жилых домов горят яркими огнями гирлянд – жители ждут Новый год. Корреспонденты «Республики» узнали, как готовится к празднику сыктывкарский Дед Мороз и что скрывается за нарядным костюмом и праздничным настроением. Актер сыктывкарского народного театра «Фантастическая реальность» Андрей Аксеновский рассказал о своей сказочной работе.

 

– Как давно вы работаете главным Дедом Морозом в Коми и с чего все началось?

– Дедом Морозом я работаю уже 20 лет. Начал с шестнадцати лет. Я родом из Печоры, там пел в хоре, играл в театре лет с тринадцати. У меня рано начал ломаться голос, так что в подростковом возрасте я уже разговаривал как взрослый. Как-то у нас в театре не было артиста на роль Деда Мороза, и я решил попробовать. После школы поступил в сыктывкарский колледж культуры, где студенты обязательно работают на «елках». В первый год обучения я тоже работал Дедом Морозом, потом были кратковременные паузы.

– Вы получали какое-то специальное образование?

– Я окончил колледж культуры по специальности «режиссер детского театра», но актерского образования у меня нет.

– На ваш взгляд, что самое сложное в профессии Деда Мороза?

– Дед Мороз – это не профессия. Есть коммерческие Деды Морозы – их большинство, и есть, так скажем, ограниченный контингент – люди, которые в первую очередь стараются не разрушить ребенку сказку, а это очень важно. Я несовременный Дед Мороз. Если я прихожу к старшим классам или к взрослым, я всегда стараюсь в них разбудить ребенка, для того чтобы они вспомнили свое детство. Мне не нравится, когда все осовременивают. Я хочу, чтобы то ощущение детства, которое я испытываю, когда наступает Новый год, просыпалось в человеке. Для детей Дед Мороз – сказочный персонаж, а у взрослых, к сожалению, он вызывает нехорошие ассоциации: «Дед Мороз – красный нос, давай со мной выпьем», что я отметаю напрочь. Я считаю, что сказочные персонажи, пока они в костюмах, должны оставаться в образе такими, какими их знают дети. В наше время это иногда бывает сложно сделать.

– Вы любите детей?

– Конечно, люблю, тем более у меня самого их трое. К детям без любви вообще подходить нельзя. Когда мне нужно в костюме по улице дойти до театра, никогда не прохожу мимо детей, обязательно остановлюсь, поговорю. Плохо, если ребенок увидит Деда Мороза, а тот пройдет мимо, да еще иногда с сигаретой. Не раз видел такое собственными глазами.

– Что делаете, если вдруг дети не верят, что вы настоящий Дед Мороз?

– Все очень просто – не выключаться из образа. Если они говорят, что я не самый главный Дед Мороз, хорошо, не самый главный, а помощник, но сказочный. Я – Дедушка до конца.

Если хотя бы для одного ребенка удастся сохранить сказку, значит, задача выполнена.

– А были ли случаи разоблачения?

– Недавно одна девочка после утренника подергала сильно за бороду, из-за чего та съехала. Поправлять грим нельзя – это непрофессионально и невозможно, так как мешают рукавицы. Пришлось кое-как держать и микрофон, и бороду.

– Расскажите про свой график, как вы работаете?

– Все зависит от представления. В день может быть по четыре утренника, которые длятся примерно час. Дед Мороз занят обычно минут двадцать, потом – общение с детьми. Это вроде бы кажется немного, но очень сильно выматывает, потому что ты выслушиваешь каждого ребенка, а ко всем нужен подход. Новогодние представления с каждым годом начинаются все раньше и раньше, в этом году уже с 19 декабря. Но и заканчивается все довольно рано, после третьего января я редко что-то веду.

– Вы работаете только с детьми?

– Нет, я веду и детские, и городские программы. В этом году открываю «елку» и ледовый городок на Стефановской площади.

– Вас приглашают на дом?

– Приглашают, но я чаще всего отказываюсь, тем более если не знаю, к кому надо ехать.

– Вы заучиваете роли для своих выступлений или чаще приходится импровизировать?

– У всех выступлений есть определенная канва. Я стараюсь ее придерживаться. Импровизировать, конечно, тоже приходится. Я часто привношу какие-то свои новшества, чтобы разнообразить сценарий, сделать его более подходящим к ситуации, но основную идею стараюсь не менять.

– Вспомните свое самое необычное выступление.

– В бассейне перед Новым годом проводятся соревнования на призы Деда Мороза. Там я нырял с вышки и проплыл целую дистанцию в костюме: под шубой – купальник, а под шапкой – резиновая шапочка. Бороду приходилось держать в зубах, чтобы не слетела. У всех был культурный шок. Дед Мороз дистанцию проплывает – это очень неожиданно.

– Новый год для вас праздник или уже работа?

– Сейчас, конечно, работа. Раньше для меня это был самый главный праздник, но я перестал его так ощущать. Теперь это действительно работа, очень ответственная и временами тяжелая. Вообще, это даже скорее служба.

– Случалось ли такое, что вам совсем не хочется идти на сцену? Как себя настраиваете в таких случаях?

– Артист может не выйти на сцену, только если он мертв или физически не может передвигаться. Нет такого понятия «не хочется». У нас часто приводят хороший пример на эту тему

– артиста, который играл Джузеппе в фильме «Буратино». Ему было восемьдесят лет, он подходил к сцене с тросточкой, оставлял ее и на сцену выходил твердой походкой, как молодой. Сцена – это то, что меняет человека полностью. Если ты в это дело пришел, то обязан выкладываться полностью. У нас даже если вся труппа вдруг подхватит грипп за два дня до выступления, мы все равно будем работать. Есть такая штука, как сценический адреналин, – замечательно лечит буквально от всего.

– До какого возраста вы сами верили в Деда Мороза?

– Сейчас точно не вспомню, но не слишком долго. Моя мама работала в детском садике, и я как-то обнаружил ее старый альбом с фотографиями, где она играла Деда Мороза. Ну, думаю, приехали. Детство закончилось.

– Ваши дети знают, что вы Дед Мороз?

– Самый младший этого не знает, средняя дочка десяти лет узнала, а старший, будучи маленьким, не узнавал, когда я приходил в образе. Старший сын уже не верит в Деда Мороза, а дочка еще верит в какого-то сказочного персонажа. Мы ей когда-то объясняли, что папа – помощник Деда Мороза. Они знают, что мы работаем в театре, и бывают у нас на репетициях.

– Вы занимаетесь чем-то помимо актерской деятельности?

– У меня много профессий. Я фотограф, видеооператор, диктор на радио. Хотя театр люблю больше всего.

– Часто ли в вашей работе случаются нештатные ситуации? Как вы на них реагируете?

– Хорош тот артист, который все предвидит заранее. Так что лучшая реакция – не допускать таких ситуаций по возможности. Все, конечно, предвидеть невозможно. Например, как-то на Новый год было очень мало снега, а мы должны были участвовать в параде Дедов Морозов и ехать на санях. Пришлось ехать по голому асфальту. Со стороны это смотрелось дико, но мы все равно ехали. По-другому никак. Даже если происходят подобные вещи, надо держаться до последнего.

– А забавные истории с вами случаются?

– Случаются, еще как! Мы иногда сами их себе устраиваем. Однажды прицепили сани к автомобилю моего знакомого и проехались так по Сыктывкару. Это было утром первого января. Было очень забавно наблюдать за реакцией прохожих. Сказать, что люди были в шоке – ничего не сказать.

С костюмом часто казусы случаются. Однажды я чуть сознание не потерял от перегрева, так как пришлось работать в помещении в костюме для улицы. Мы вели утренник в детском доме: снаружи мороз, отопление шпарит, а я в теплом костюме. В общем, я на последнем издыхании допел «В лесу родилась елочка» и бегом на улицу. Еще немного – и свалился бы, наверное, прямо на глазах у детей.

Еще забавный случай, уже не из моей практики. Было это в девяностых. В стране кризис, доходило до того, что на площади даже освещение на Новый год не включали. Артисты приехали праздник вести, а люди, которые там собрались праздновать, не слишком трезвые были, окружили автобус и начали его раскачивать, требуя Снегурочку. И на всю эту толпу два несчастных милиционера, которые даже сунуться к ним побоялись. Судя по рассказам, все было очень серьезно, но вспоминается до сих пор со смехом.

Беседовали Елена Торопова
и Екатерина Покровская
Фото из архива «Республики»