Роза Пронина: «Власти считали нас самозванцами»

Общественная приемная главы Коми отметила свое 15-летие. Без этой живой связующей нити власти и населения сейчас уже не представить жизнь республики. Именно в общественную приемную со своими проблемами идут люди, ищут здесь грамотной подсказки, как действовать в сложных жизненных ситуациях, обращаются за юридической помощью и защитой. Но мало кто знает, что местом рождения общественной приемной был город Печора, причем задолго до того, как это учреждение получило официальный статус. О том, как зарождалась эта форма общественного доступа к информации, в интервью «Республике» рассказала первый руководитель Общественной приемной главы Коми Роза Пронина.

– Это правда, что Общественную приемную главы Коми придумали бывшие партработники?

– Да, идея принадлежит бывшим инструкторам печорского горкома партии Александру Громову и Александру Павленко. Я тогда жила в Печоре и работала секретарем горкома. Партия ликвидировалась, я стала безработной. Пришлось даже выучиться на массажиста. И вдруг меня пригласили в ПЛ-350 – Управление печорских лагерей на работу в политико-воспитательный отдел, пресс-службой которого руководил бывший инструктор горкома Александр Владимирович Громов. В марте 1997 года, будучи уже сотрудником администрации главы республики, он предложил мне возглавить создаваемую на базе Народного дома общественную приемную. Я с удовольствием согласилась.

– С чего начали?

– С поиска помещения. В этот период как раз формировались все социальные службы (раньше они были всего лишь кабинетиками в горисполкоме). Управление соцзащиты разместилось в бывшем здании речного училища по Печорскому проспекту, где когда-то были общежитие и столовая. Управление заняло второй этаж, а на первом мы – Народный дом и общественная приемная выпросили комнату. Было очень тесно, и тогда нам выделили еще одну.

Когда мы ее осматривали, она представляла собой удручающее зрелище: провалившиеся полы, повсюду хлам, крысы бегают. Мало было привести помещения в порядок, нужна была хоть какая-то мебель. И тогда мы с Александром Павленко стали обходить предприятия, подразделения и организации с просьбой: «Дайте то, что вам не нужно». Так и насобирали столы, стулья, даже шкаф, который потом однажды развалился во время личного приема на глазах посетителей.

Раздобыли печатную машинку – один день работала, шесть дней ремонтировали, лента с дырками, а надо быстро напечатать объявление, что открылась общественная приемная. И постепенно, поначалу из любопытства, к нам стали заглядывать люди с вопросом: «А что это такое тут открылось и чем вы занимаетесь?»

– А вы тогда уже представляли, в чем будет заключаться миссия общественной приемной?

– Да, конечно. Основа – это просветительская информационно-разъяснительная работа. А круг проблем стал понятен, когда к нам пошел поток людей. Например, в тот период были большие задержки с выплатой детских пособий, зарплат, потому что предприятия реорганизовывались. Люди метались, а социалка еще не была готова, работа в управлении соцзащиты только налаживалась, мы же могли подсказать, в какую инстанцию следует обратиться, писали ходатайства. Обращались к нам и с вопросами очередности получения жилья, и по поводу медицинского обслуживания. Помню, девочке с проблемой зрения нужно было ехать на операцию, а денег нет, семья малообеспеченная. И мы не стесняясь писали в мин-здрав, обращались к предпринимателям, убеждали их: не будьте скупыми, добро всегда обернется добром. В итоге деньги были собраны.

Оформили стенд с информацией от всех служб с разъяснениями юристов, кому какие льготы положены, куда обращаться, номера телефонов. И постепенно информация о том, что есть такая общественная приемная, разошлась по всему городу, нам звонили даже из деревень и сел, из других районов, и не только по поводу проблем, а чтобы, например, пригласить на юбилей сельской школы. И мы ехали туда с поздравлениями. Наша приемная работала на общественных началах, своих средств у нас не было, поэтому как могли привлекали актив, предпринимателей. Скажем, активное участие принимал Анатолий Баенов. Он бывший гонщик из Питера, женился на девушке из Печоры, приехал в Коми, затем семья организовала бизнес, открыла кафе и столовую. Анатолий Прокопьевич выручал нас, возил в дальние деревни на своей машине, да еще и пироги дарил юбилярам.

А мы от общественной приемной могли подарить разве что грамоту. Бланки почетных грамот и благодарностей у меня сохранились со времен работы в горкоме, когда я более десяти лет возглавляла городской комитет профсоюза культуры. В этой ситуации они очень пригодились. Ими мы награждали, в том числе и предпринимателей, за спонсорскую помощь, благотворительные акции, за проведение новогодней елки для детей из малообеспеченных семей.

– То есть вы не только принимали граждан у себя в общественной приемной, но и сами выезжали по адресам?

– Такие выезды были одной из форм нашей работы. У нас были списки одиноких участников войны, многодетных семей.

Однажды произошел казус. Майские праздники совпали с Пасхой, и мы навещали ветеранов вместе со священнослужителем. Позвонили в дверь участника войны, а тот не открывает. Оказывается, ветеран увидел в глазке священника, и его это страшно возмутило: «Я попа не вызывал и умирать не собираюсь!» Мы ему объясняем, что пришли поздравить с Днем Победы и Пасхой, хотим вручить подарочный набор, но он ничего и слышать не хочет. Пришлось подключать к переговорам соседку. Уговаривали минут сорок, он наконец открыл, сурово пригласил войти. А потом разговорились, хозяин пошел ставить чайник, вытащил свои ордена, стал рассказывать о себе и, провожая нас, очень благодарил: «Приходите еще». Да и сам потом несколько раз заглядывал в общественную приемную.

Не могу не рассказать и еще об одной ситуации, которая всех нас глубоко потрясла. В нашем списке был афганец, вернее, там значилась его многодетная семья, и мы даже не знали, что ее глава – ветеран боевых действий. Они жили на отшибе за железнодорожной станцией, и пришлось очень долго искать этот дом. Поднялись по высоким ступенькам, позвонили – открыла худенькая женщина и сразу повела нас в комнату, где находился муж. И тут мы увидели: у него нет ни рук по локоть, ни ног по колено. У нас всех слезы навернулись. Но поговорили хорошо. Люди оказались удивительно душевные. Рассказали, как выживают. В семье трое детей, старший сын на тележке притаскивает бидоны с водой, жена инвалида сама носит дрова, управляется по дому. Нас поразила чистота белых простыней, на которых лежал ветеран. Спрашиваем: «А как военкомат, неужели там не в курсе, где вы живете?» Нет, отвечают, в курсе, но пока ничего не обещают.

Когда мы рассказали об этой ситуации в Союзе ветеранов Афганистана, они были потрясены. Провели собрание, по своей линии, а мы по своей – направили ходатайства о том, чтобы семье ветерана предоставили благоустроенное жилье. Позже я узнала, что эта семья получила трехкомнатную квартиру.

– Интересно, а как воспринимали работу общественной приемной местные власти?

– На первых порах с непониманием. Они считали нас самозванцами, которые лезут не в свое дело, ставят им палки в колеса, мешают работать. Слышать такое было очень обидно.

Причина, скорее всего, в том, что, когда в приемную пошел поток посетителей, мы им объясняли, что сначала нужно обращаться в профильные ведомства. Если там отказываются помочь, тогда это попытаемся сделать мы. И, видимо, чиновникам стало казаться, что мы добавили им работы, что наплыв обращений граждан – вина общественной приемной. Может быть, это и подвигло мэра города делать выпады против нас. Однажды заместитель главы администрации Печоры по социальным вопросам вызвала нас с Александром Павленко к себе с отчетом о деятельности общественной приемной. Хотя мы ей и не подчинялись, решили прийти. Заслушав отчет, вице-мэр обрушила на нас все свое негодование: «Вы мешаете работать, начинаете лезть в социалку, какое вы имеете право?! Я буду жаловаться, писать главе республики!»

Я не выдержала и говорю: «Жалуйтесь куда хотите. Вы поймите: то, что мы делаем, нужно не нам, это нужно людям». И на цифрах показала, сколько мы выявили малообеспеченных нуждающихся граждан, которых не было в картотеке соцзащиты, скольким мы помогли, сколько обращений направили в министерства. Но, к сожалению, ушли из высокого кабинета непонятыми. Много лет спустя, когда я уже работала в Сыктывкаре, наша «критик» признала, что была не права.

А в то время мы это превратили в шутку: если выезжали в коллектив, на село, то друг другу говорили, что «идем захватывать власть».

– У общественной приемной был авторитет, но не было средств, так что, наверное, приходилось изобретать какие-то нестандартные формы работы?

– Летом 1997 года под эгидой общественной приемной главы были организованы теплоходные поездки по припечорским селам, участие в которых принимали артисты, медики, предприниматель, священнослужитель, представители горотдела по работе с молодежью. Это были экспедиции социальной направленности, ведь со многими поселениями связи были оборваны, туда не летали самолеты, не ходили катера. Идея опять-таки принадлежала Александру Громову.

Мы прибывали в село, местная администрация оповещала людей, и они приходили к нам со своими вопросами, приобретали по доступным ценам продукты, которые привозил предприниматель. Был аптечный пункт, вел прием педиатр, а вечером в сельском клубе стихи читала Надежда Мирошниченко, выступали бард Вячеслав Кушнир и солистка театра оперы и балета Альфия Коротаева, артисты Москонцерта, землячества «Русь Печорская». Сельчане были очень довольны.

Кстати, именно после этой поездки глава города понял значение общественной приемной, и отношение местных властей к нам изменилось.

Некоторые идеи рождались спонтанно. Например, накануне нового, 1998 года мы ломали голову, как насобирать денег на подарки детям из детских домов и интернатов. И здесь нам неожиданно пришло на помощь общество «Русь Печорская». Были святочные дни, и они в красочных нарядах с гармошкой и баяном прошли по Печорскому проспекту и зашли в ангар, где тогда располагался единственный в городе крытый рынок. А продавцами в ту пору на рынках были бывшие учителя.

Под пляски, шутки и трещотки самодеятельные артисты прошли вдоль торговых рядов, несли за собой мешки и колядовали. У них была такая прибаутка: если в эти дни ничего не дашь, у тебя не пойдет твой бизнес. Сначала никто ничего не давал, а потом расслышали эту прибаутку – и давай скидывать в мешки дары. Кто чем торговал, то и кидал в мешки. Затем вдогонку примчались с подарками и те, кто поначалу никак не отреагировал. Так насобирали два мешка. После этого мы пришли в общественную приемную, расстелили на полу полиэтилен, вытряхнули из мешков содержимое и поразились, сколько всего наколядовали: и мясо копченое, и рыба соленая, и колготки, кофточки, шапочки, носочки, детские игрушки, деньги. Артистам мы сказали: «Берите то, что вам надо, вы это заработали». А затем посетили с концертами детские дома. И эти же артисты водили там с детьми хороводы вокруг елки, пели и плясали.

Мы наделали такого шороху, что, когда я уехала из Печоры, там еще долго вспоминали эти святки.

– Как городская общественная приемная главы республики превратилась в республиканскую?

– Когда общественная приемная организовывала теплоходную поездку по селам Припечорья, она уже была в статусе республиканской. Затем по распоряжению главы ее было решено перенести в Сыктывкар.

Большим переменам в моей жизни предшествовали драматические события. Я болела, и меня направили в диагностический центр, уже были куплены билеты на поезд. В последний рабочий день перед майскими праздниками я решила еще раз удостовериться, что в управлении соцзащиты отправили документы, необходимые для получения возмещения ущерба бывшим малолетним узникам лагерей, которые обратились с таким вопросом в общественную приемную. Поднимаясь по ветхой лестнице, я зацепилась каблуком за какую-то железку, споткнулась и скатилась по лестнице. Боль была настолько адской, что, когда скорая привезла меня в травмпункт, я не подпускала к себе никого. Два молодых врача сильно перепугались и вкололи мне большую дозировку анестезии, так что я чуть не простилась с этим миром. До сих пор не нахожу красок, чтобы описать это состояние удивительной красоты и покоя. С того света я вернулась только благодаря внучке Наташе – услышала ее голос.

В Сыктывкар пришлось ехать с загипсованной рукой. А в это самое время, как выяснилось, меня разыскивал в Печоре Александр Громов, чтобы предложить организовать общественную приемную на республиканском уровне. С ним мы столкнулись совершенно случайно почти месяц спустя в Сыктывкаре в холле здания администрации главы и правительства Коми. Александр Владимирович буквально налетел на меня: «Мы вас ищем!» И сразу повел к Юрию Спиридонову. Юрий Алексеевич посмотрел на руку в гипсе: «Это что? Бандитская пуля?» «Да». – «Все, выходите на работу».

– Как работалось на новом месте?

– Два года я работала в управлении информации и общественных связей администрации главы республики. Не могу сказать, что все восприняли меня с распростертыми руками, но я была к этому готова так же, как к неизбежным трудностям в организации работы. В августе 2000 года предложили организовать общественную приемную. Я постаралась перенести практически все свои печорские наработки в деятельность республиканской приемной.

Однажды, когда шел прием граждан, в помещение общественной приемной ввалился ухарь с криком: «Что вы тут сидите? Вам здесь не помогут!» – и принялся разгонять посетителей, а потом пошел честить всех подряд: городские власти, главу республики, министров, президента страны, а потом и президента США. Я пригласила его в свой кабинет и стала заполнять официальную карточку: «Раз пришли, излагайте конкретно – дату, что произошло, кто свидетели. По мэру столицы, по главе республики – конкретные данные». Чувствую, он стушевался. Тогда я продолжаю: «Не буду скрывать, до вашего прихода был анонимный звонок, и нам сообщили, что вы украли в магазине бутылку водки». Как он был возмущен: «Да как можно меня в таком обвинять, я – участник боевых действий!» «Хорошо, – говорю, – а почему вы про других такие гадости говорите, где факты?» И тут он обмяк: «Вы знаете, сидели, говорили». – «Бабушки тоже сидят на лавочках и сплетничают, но не всему, что они говорят, можно верить». Я здесь использовала народную мудрость: кто с мечом придет, от меча и погибнет. Меч – он вращающийся.

После этого я рассказала, скольким ветеранам локальных войн мы реально помогли, и он может это реально проверить. Тут буян окончательно сник и спрашивает: «А куда вы то, что написано, отправите?» «Эту карточку я пошлю в соответствующие органы, и пусть они занимаются вами и тем, что вы сообщили. А ваши обвинения в адрес президента России отправлю в Москву». От прежнего забияки не осталось и следа: «Я все понял, это мужики говорили по пьянке».

Расстались мы с этим посетителем друзьями, после этого он не раз приходил в общественную приемную, приносил цветы на
8 Марта.

– А можно привести пример, когда ресурсов и авторитета Общественной приемной главы хватило, чтобы решить проблему российского уровня?

– Однажды к нам пришла группа ребят, воевавших в Чечне, которые пожаловались, что не получили выплаты за участие в боевых действиях. Одни вообще не видели этих денег, другим их выдали, но по дороге домой в автобусы заходили какие-то люди и отнимали деньги у солдат. Многие ребята приехали из районов, некоторые из многодетных семей, и им не на что было жить. Мы слушали их рассказ и плакали.

Что можно было в данном случае предпринять? Я обратилась в военкомат, и там предложили обратиться в высокие инстанции от имени главы Республики Коми.

Я долго думала и потом сказала себе: «Самое плохое, что мне грозит, – это увольнение. Ну и пусть». И с таким настроем отправила письма министру обороны, военному прокурору, в комитет солдатских матерей и в часть, где служили солдаты. Обращения я написала на бланках, которыми пользовалась в особых случаях, – с указанием реквизитов и телефонов общественной приемной. Переживала страшно, ночей не спала. И вдруг два месяца спустя приходит ответ от министра обороны, в котором он признает, что такая проблема существует, и благодарит за информацию. Только я получила ответ – приходят ребята-«чеченцы» с цветами и конфетами. Оказывается, все уже получили выплаты. А вскоре пришел ответ от военного прокурора с сообщением, что идет следствие и будут заведены уголовные дела.

Позже, какие бы неприятности ни случались, я себе говорила: нет в жизни ничего важнее, чем такая реальная помощь, это самое главное.

Беседовала Галина БОБРАКОВА

Фото из архива Розы Прониной