Северная судьба Аркадия Крупенько

В мае звание «Почетный гражданин города Сыктывкара» присвоено Аркадию Крупенько – почетному председателю белорусской национально-культурной автономии в Коми. В феврале он отметил 90-летний юбилей. Большую часть своей жизни Аркадий Степанович провел в Коми, три раза избирался депутатом Верховного Совета Коми АССР, 16 лет возглавлял министерство местной промышленности региона. О том, как парнишка из белорусской деревни стал одним из руководителей северного края, Аркадий Крупенько рассказал «Республике».

Первый удар

Родился Аркадий Крупенько в деревне Дубровка Шкловского района Могилевской области в 1931 году. Детство, несмотря на нехватки и лишения того времени, вспоминает как светлый и счастливый период. Хотя, отмечает, уже с 1938 года в воздухе буквально пахло войной. Дети мало понимали в международной политике, но внимательно слушали разговоры взрослых, которые не сомневались в скором нападении врага на Советский Союз. Гадали только, кто нанесет первый удар – Германия или Япония. Дядя Аркадия Крупенько служил в Монголии, был уверен, что первой нападет Япония, поэтому даже выслал родственникам в Белоруссию посылку с вещами – на случай, если придется спешно эвакуировать семью. Но первый удар, как известно, нанесла Германия.

Деревенских мужчин забрали на фронт, ушел воевать и отец Аркадия Крупенько. В Дубровке остались женщины, старики и дети. Война «подходила» все ближе и ближе, однажды в деревню зашли немцы. Правда, надолго не задержались – слишком мал и беден был населенный пункт, чтобы привлечь внимание захватчиков, которые стремились к Москве. Но яйца, кур и поросят немецкие солдаты забирали, если находили.

До войны Аркадий Крупенько окончил четыре класса, а во время оккупации школа была закрыта. Для детей нашлась работа: они пасли в лесу коров, чтобы семейных кормилиц не увели немцы. Захватчики, если и появлялись в деревне, то только днем, к вечеру ездить по лесным дорогам опасались из-за партизан.

Как-то вечером деревенские мальчишки собрались на опушке леса.

– Мы костер развели, радуемся, еще один день пережили, скотина цела. На ночь уведем домой, ее подоят. Только разгулялись, смотрим, двое немцев на лошадях едут в лес. Мы не думали, что они под вечер в лес сунутся. Один показывает на лошадь, вроде спрашивает, где таких коней можно взять. Я знал, но решил, что ни за что не скажу, – вспоминает Аркадий Крупенько.

Хотя именно его немцы и выбрали провожатым – он был старшим среди мальчишек. Повел оккупантов дальше в лес, долго водил, в конце концов, улучив момент, сумел юркнуть в кусты и удрать. Радовался не только тому, что жив остался, но и тому, что немцы коров не увели, – без кормилиц не выжить бы было.

Когда в районе установилась оккупационная власть, в деревне Дубровка решено было назначить старосту. Выбирали из оставшихся стариков, те как могли от «почетной» должности отказывались. И немцам служить было стыдно, и прикидывали, что наши, когда вернутся, за работу на врага не похвалят. В том, что наши вернутся, не сомневались, даже в самые трудные дни войны верили в победу Красной армии. Старосту назначили насильно. Он особых проблем своим землякам не доставлял, но после войны за сотрудничество с оккупантами все равно отправился в места не столь отдаленные.

Аркадий Крупенько вспоминает, как жители деревни ждали освобождения, из уст в уста передавали случайно услышанные новости об успехах Красной армии. В 1944 году немцы стали отступать.

– Идут по дороге обозы немецкие, а бабушка моя, ей уже больше девяноста было, стоит на обочине. И вдруг подъезжает легковая немецкая машина. Выходит офицер в немецкой форме и на чистом русском языке говорит: «Мать, жди завтра своих». Кто там ехал? Может, наш разведчик затесался. Вот так сказал ей и уехал. Она нам передала, мы в погреб спрятались, зная, что при наступлении обстрел будет, – рассказал Аркадий Крупенько.

В 1945 году домой вернулся израненный на войне отец. Его назначили председателем колхоза, но должность эту он занимал недолго – скончался в 1946 году.

Очень тяжелым был не только военный, но и послевоенный период. Деревенские жители за работу получали трудодни, которые часто так на бумаге и оставались: заработанные «палочки» ничем не «отоваривали». Выживали на том, что могли в деревне вырастить сами. Поэтому юный Аркадий мечтал о хорошей технической профессии, с которой и в городе не пропадешь.

В поселке Смолянка

После окончания школы Аркадий Крупенько поступил в Оршанский техникум железнодорожного транспорта. В 1951 году по распределению попал в Коми. В нашей республике тогда оказались пятеро выпускников техникума – после войны промышленность в регионе активно развивалась, для организации вывоза больших объемов леса железнодорожным транспортом требовались специалисты.

Вчерашних учащихся техникума «раскидали» по разным районам республики. Аркадия Крупенько назначили старшим диспетчером Смолянской узкоколейной дороги Усть-Немского леспромхоза Усть-Куломского района. Основная задача – вывоз леса по узкоколейке к реке для сплава. В первые дни работы белоруса избрали секретарем комсомольской организации. Должность требовала не только высоких моральных качеств, но и хорошей физической закалки.

Как вспоминает Аркадий Крупенько, в первый год работы секретарем комсомольской организации он по долгу службы пять раз ходил пешком из Смолянки в Помоздино: сто километров в одну сторону, столько же домой. Машину даже для решения вопросов «по комсомольской линии» не выделяли.

– Идешь один по лесу: три дня туда, три дня обратно, один день в Помоздино в военкомате или на пленуме. С ночевкой проблем не возникало, люди были гостеприимные, чужаков не опасались. После войны в любой дом в сельской местности легко на ночлег пускали, – пояснил Аркадий Крупенько.

В 1954 году по служебной необходимости стали выделять машину. Как-то Аркадий Крупенько в очередной раз приехал в Помоздино, а на обратном пути его попросили подвезти до Смолянки двух выпускниц пединститута. Одна из них, Лидия, была назначена директором школы. Между парнем и девушкой возникли романтические отношения, в феврале 1956 года Аркадий и Лидия расписались в Усть-Немском сельсовете. Свадьбу «сыграли» по-комсомольски скромно: вечером пришли несколько друзей, посидели, отметили создание новой «ячейки общества», а на следующий день молодожены как обычно отправились на работу.

Аркадий Крупенько мечтал о высшем образовании, был тогда хороший вариант для молодых специалистов: очное обучение в Архангельском лесотехническом институте с сохранением заработной платы. Да как-то все не складывалось: не хотело начальство терять хорошего специалиста, активного общественника. Все уговаривали подождать еще годик. С Архангельском так и не сложилось, зато удалось окончить четырехмесячные курсы при лесотехнической академии в Ленинграде. После возвращения в Усть-Куломский район состоялось еще одно важное событие – перспективного молодого специалиста приняли в коммунистическую партию. Вопреки бытующему сейчас мнению, получить партбилет в те времена было непросто. Требовались рекомендации троих членов партии, которые строго подходили к оценке кандидатов. Аркадия Крупенько ценили высоко: не только хороший специалист в своем деле, но и талантливый организатор, способный оригинально подойти к решению проблемы.

Например, он придумал, как экстренно организовать в поселке собрание, посвященное памяти Ленина. Не секрет, что на такие официальные мероприятия люди после работы шли неохотно, поэтому запланированное собрание, где должен был выступать секретарь обкома, не состоялось. И мало кто из партийных работников вообще верил, что слушателей удастся собрать. А вот Аркадий Крупенько был убежден, что ничего невозможного нет, если проявить смекалку. Начал с рекламы: по радио транслировали объявление, что в 19 часов в поселковом доме культуры состоится показ кинофильма «Над Тиссой». Этот фильм в 1958 году стал лидером кинопроката СССР, его посмотрели почти 46 миллионов зрителей.

Конечно же, в объявлении о киносеансе было сказано, что перед показом фильма состоится торжественное собрание, на котором выступит секретарь обкома. Но разные общественные мероприятия «в нагрузку» к киносеансу не были редкостью, опытные зрители обычно прогуливались на улице до начала фильма. Зная об этой традиции местных жителей, Аркадий Крупенько применил хитрость: попросил кассира не продавать билеты у входа в зал, а «обилечивать» зрителей, когда они рассядутся по местам. Тот так и сделал. Поэтому никто не вышел из зала, чтобы не потерять место. Зал был заполнен, торжественное собрание состоялось.

Доля партработника

Сейчас принято считать, что доля партработников в Советском Союзе была завидной, работа – легкой и комфортной. Аркадий Крупенько утверждает, что, напротив, в те годы на партийную работу молодые люди не очень стремились, больше привлекала хозяйственная деятельность – там и зарплата выше, и возможностей больше.

Но Аркадий по-прежнему мечтал о высшем образовании, которое ему никак не удавалось получить, поэтому искренне обрадовался, когда ему дали направление в Ленинградскую высшую партийную школу (ВПШ) – кузницу руководящих партийных кадров.

Во времена позднего Советского Союза к ВПШ стали относиться скептически, считалось, что выпускники этого учебного заведения хорошо подкованы идеологически, но абсолютно не приспособлены к реальной жизни. Аркадий Крупенько с этим категорически не согласен. Утверждает, что в ту пору, когда он учился, ВПШ давала больше знаний и практических навыков, чем любой вуз. Там изучали не только историю марксизма-ленинизма, но и множество полезных в реальной жизни дисциплин: экономику промышленности и сельского хозяйства, бухучет, статистику. Практические занятия проходили на самых крупных предприятиях Ленинграда и Ленинградской области. Студенты знакомились с циклом производства от и до, что впоследствии пригодилось Аркадию Крупенько, когда в должности министра он развивал местную промышленность в Коми.

Но перед этим была работа в райкоме КПСС Усть-Куломского района – с 1963 года вторым секретарем, в 1966-1972 годах – первым. Усть-Куломский район Аркадий Крупенько считает своей второй родиной, поскольку там прошел хорошую жизненную школу, сформировался и как личность, и как руководитель.

В Советском Союзе практиковалась ротация кадров, руководитель на одном месте долго не засиживался, если был на хорошем счету, шел на повышение. В 1972 году Аркадия Крупенько назначили министром местной промышленности. Он курировал предприятия, ориентированные на выпуск продукции для нужд жителей республики. В этой должности проработал 16 лет – это был период бурного роста и расцвета промышленности, в том числе и местной, в Коми.

Если сейчас полки магазинов завалены товаром, то в 80-е годы прошлого века особого товарного изобилия не наблюдалось. А людям нужно было все – от одежды до сувениров. И все это со временем стало производиться в Коми. Давала продукцию знаменитая швейная фабрика «Комсомолка», швейные фабрики Инты, Печоры, Сосногорска, кожобъединение «Олень», Нювчимский чугунолитейный завод, действовало предприятие народно-художественных промыслов в Сыктывкаре, работали предприятия по выпуску столярных изделий, половой доски, вагонки. На всю страну прославился Усть-Цилемский замшевый завод – единственное на тот момент в мире предприятие, которое производило замшу из шкур северного оленя. Продукцию продавали в Венгрию и Финляндию.

Кажется, что работа советского министра в условиях плановой экономики – кабинетная: сиди да указания по телефону раздавай. Но Аркадий Крупенько предпочитал работать «на земле» – сам, например, проверял в магазинах, как расходится продукция предприятий местной промышленности, на какие товары есть спрос.

Лифт для нового здания швейной фабрики «Комсомолка» министр добывал лично. И тут проявил смекалку, использовал беспроигрышный прием «ты – мне, я – тебе», который не подводил даже в условиях плановой экономики. Для швейной фабрики нужен был лифт-тонник, а единственное предприятие в Венгрии, выпускавшее такие лифты для соцлагеря, закрыли. Снабженцы из Коми только руками разводили – ну нет нигде лифтов. Тогда Аркадий Крупенько поехал на Подольский лифтостроительный завод.

В приемной директора завода толпились снабженцы, которые мечтали заполучить лифт, руководитель предприятия принимать их отказывался – ну нет готовой продукции. Для министра из Коми директор время нашел. Объяснил, что не просто так отказывает: план на поставку лифтов-тонников уже есть, а цех по их производству еще даже не запущен. Предложил лифт грузоподъемностью 500 килограммов, по параметрам такой же, как тонник, с установкой проблем не возникнет. Да и тот в порядке общей очереди. А ждать у Аркадия Крупенько возможности не было, здание «Комсомолки» полностью готово, открытие затягивается только из-за отсутствия лифта. Тогда-то министр и вспомнил о действенном принципе советской экономики, намекнул, что прибыл из региона, богатого лесом. Директор завода сказал, что у него общежитие готово к вводу, но вот половой доски нет. Аркадий Крупенько заверил, что эту продукцию производит предприятие в Визинге, которое отгрузит столько доски, сколько надо. Директор завода взамен пообещал отправить в Коми первый готовый лифт, слово свое сдержал.

Не без грусти Аркадий Крупенько заметил, что сейчас из семнадцати предприятий местной промышленности, когда-то действовавших в Коми, работают только два: сапоговаляльная фабрика в Выльгорте и Сосногорская швейная фабрика. Собеседник «Республики» уверен, большинство предприятий можно было бы сохранить. Продукция той же «Комсомолки» пользовалась спросом, но товар конкурентов на каком-то этапе стал дешевле, и предприятие не выдержало экономического давления. Замшу из оленьих шкур, которая шла на экспорт, вообще выпускали только в Коми, но производство сочли нерентабельным. И другие предприятия тоже «не вписались в рынок».

– Ну не все ведь измеряется деньгами! Местная промышленность – это не только товары, но и рабочие места для жителей республики. И их можно было сохранить. Но тогда считалось, что дешевле привезти готовое, – высказал свое мнение Аркадий Крупенько.

Он не скрывает, что тяжело переживал эпоху перестройки, развал Советского Союза и ломку всех социалистических идеалов. И сам как-то не очень вписался в новую экономическую политику. По официальной версии, «засиделся» на одном месте. Под предлогом все той же ротации кадров Аркадия Крупенько перевели на должность заместителя министра труда. В 1994 году он вышел на пенсию.

Полпред президента

В 1996 году в России вступил в силу федеральный закон о национально-культурных автономиях. К тому времени в Коми уже существовали национальные землячества. По инициативе Аркадия Крупенько, который и на пенсии вел активную общественную жизнь, была официально создана первая в республике национально-культурная автономия – белорусская. Родилась она в 1997 году, на год раньше российской автономии белорусов. В 1998 году федеральная создавалась на базе трех автономий: Коми, Карелии и Красноярского края.

Много лет Аркадий Крупенько был председателем белорусской национально-культурной автономии, не раз встречался с президентом Александром Лукашенко. За заслуги в развитии отношений между двумя странами и за вклад в сохранение белорусской культуры в 2008 году в Минске батька вручил Аркадию Крупенько медаль Франциска Скорины.

– Лукашенко тогда назвал нас, председателей автономий, дипломатическими представителями и своими полпредами, – рассказал Аркадий Крупенько.

Через всю жизнь Аркадий Крупенько пронес трогательную любовь к своей родине – Белоруссии. А сейчас он утверждает: «Север стал моей судьбой». Именно так называется его автобиографическая повесть, которая готовится к выходу в печать.

Людмила ВЛАСОВА

Фото из личного архива Аркадия Крупенько