Этот фантастический мир Александра Лыткина

12 апреля исполняется шестьдесят лет со дня первого полета человека в космос. К юбилею исторического полета Юрия Гагарина в Сыктывкаре открылась выставка «Далекие миры космоса». На экспозиции в зале Музея истории просвещения Коми края представлены картины сыктывкарского художника-космиста Александра Лыткина. На его полотнах запечатлены далекие галактики, космодромы и покорители космоса, инопланетяне, зарисовки планет Солнечной системы и совсем уж далекие миры. Александр Лыткин – единственный сыктывкарский художник, который пишет «космические» картины. В интервью «Республике» он рассказал о своем творчестве.

– Космос – это только часть вашего творчества?

– Да, это часть моего творчества, но часть самая большая и важная. Когда я учился живописи, то начинал, как это обычно бывает, с натюрмортов и пейзажей, рисунков. Рисовал портреты. Даже на памятниках приходилось гравировать.

– Есть ли в Коми другие художники, которые рисуют космос?

– Обычно о художниках узнаю по их выставкам или из прессы. И, к сожалению, о художниках-космистах в нашем регионе не читал. Скорее всего, их нет. Когда я начинал работать в этой теме, то мечтал, что со временем возникнет группа художников – космистов, фантастов. Будут совместные выставки и общение. Но не дождался. Молодые живописцы уходят в традиционные жанры или в абстракцию.

– В год полета Гагарина вам было шесть лет. Помните ли вы это историческое событие и как оно повлияло на ваше увлечение космосом?

– Тогда я еще был мал и не все понимал. Но помню разговоры родителей и как они радовались. Тогда у нас не было телевизора, и я не получил визуального впечатления от этого события. Моему внуку сейчас тоже шесть лет, но благодаря телевидению, интернету он знает и воспринимает мир гораздо лучше, чем я в этом возрасте. А увлечение космосом и фантастикой ко мне пришло в шестом классе. Мой дядя как-то забыл у нас книгу Георгия Мартынова «Каллисто». Там описывались визит инопланетян на Землю и ответный полет наших ученых на их планету. Я так увлекся, что захотел еще что-нибудь прочитать на такие темы. И стал более внимательно смотреть на звезды. Так возник интерес: а что там происходит за атмосферой?

– Хотели стать космонавтом?

– Нет, об этом я даже не думал. Видимо, понимал свои возможности.

– Что служит источником вашего вдохновения?

– Прежде всего страсть к живописи. А еще любопытство и тайны космоса. Я человек очень любопытный, хочется больше знать и узнавать что-то новое. Еще люблю фантазировать с помощью красок. Например, у меня есть серия картин под общим названием «Далекие миры». В ней я пытаюсь понять, как выглядят природа и живые существа на далеких планетах, где возможна жизнь. В космосе миллиарды звезд и галактик. И я верю, что жизнь где-то там есть. Вряд ли она похожа на земную, но что-то общее имеется. Например, обязательно должны быть вода и атмосфера с кислородом, нормальная температура, защита от радиации. И что важно для меня – я считаю, что там тоже должна быть красивая природа. А не мрачный и холодный мир, как это часто рисуют или описывают современные фантасты. В мрачной атмосфере жизнь невыносима, и прогресс там невозможен.

– Видите ли вы во сне космос или вам земные снятся сны?

– Может быть, иногда, но сны я не запоминаю.

– Отличается ли космос в живописи советской и современной?

– Ничто не стоит на месте. Конечно, отличия есть. В советской «космической» живописи я знал и видел в основном работы Андрея Соколова и космонавтов Алексея Леонова и Владимира Джанибекова. Они работали в двух направлениях – советская реальная космонавтика и фантазии о будущем космонавтики. О других художниках информации было мало.

Сегодня в интернете можно увидеть массу фантастических картин на тему космоса. Но в большинстве это не прогноз на будущее, а фэнтези – то есть красиво, но ни о чем. Полный сюрреализм. Впрочем, у каждого художника, тем более фантаста, свой мир, все художники разные. Различие только в том, что современные фантасты получают больше информации от науки, чем их предшественники. Конечно, сегодня никто не пошлет людей в космос из пушки и не будет воевать с марсианами.

– Читаете ли вы сейчас фантастику?

– В школьные годы, как я уже говорил, заболел фантастикой. Но в те времена книги были в дефиците, редко удавалось что-то достать. Больше фантастики было в журнале «Техника – молодежи» и других. После как будто прорвало, и полки мои заполнились книгами, фантастикой в том числе. Но я всеядный читатель. Классика, публицистика, местные писатели. А из фантастов мои любимые авторы Айзек Азимов, Хайнлайн, Артур Кларк, Саган, Лем, Брэкетт, Шекли, Брэдбери, русские писатели. В последние годы больше увлекаюсь фантастическими фильмами. Потому что мне как художнику больше нужны визуальные впечатления.

– Вы пробовали рисовать светящимися красками для придания космического эффекта. А сейчас вернулись к традиционным материалам?

– Это была заказная работа по оформлению дискоклуба «Галактика», который располагался в бывшем кинотеатре «Октябрь». Роспись стен высотой до шести метров светящимися красками на космическую тему. Было это в начале 2000-х годов. Больше таких заказов не поступало. А эффект интересный – светящиеся картины в темноте. Там были танцпол и пресс-клуб. Может, кто помнит?

– Вы учились на живописца?

– Специального образования у меня нет. Я, так сказать, самоучка. Но все по порядку. Мой отец поощрял увлечение рисованием своих детей, мое и двух моих сестер. Наши рисунки он развешивал по стенам на кнопки и меня нахваливал. Мне это нравилось и хотелось рисовать еще лучше. Мы жили в деревянном доме, и поэтому портить стены не боялись. Это не сравнить с современными квартирами, где под каждую рамку надо сверлить дыру. А вот с образованием как-то не складывалось. Однажды отец отвел меня во Дворец пионеров. Стоим мы с ним у дверей класса, отец разговаривает с преподавателем, договариваются. А я смотрю в открытую дверь, там дети рисуют. Отец ушел, а преподаватель зашел в класс. А я стою и жду. Простоял около часа. Никто меня не позвал, и я ушел. Отец спросил, почему так рано. Я ему рассказал, на этом все и закончилось. Не знаю, почему отец не проявил настойчивость.

В пятнадцать лет захотелось романтики, и я поступил в училище на строителя. Было желание поехать на большую стройку – БАМ или КамАЗ. А потом армия. Повезли меня через всю Сибирь, мимо Байкала. Природа Сибири меня потрясла. Красотища! И только на границе узнаем, что едем в Монголию. И я оказался в пустыне Гоби в мотострелковом полку. Там мне вручили гранатомет. А поскольку в Китае был Мао Цзэдун, а это постоянное ожидание войны, то стрельб и учений было много. Пустыню Гоби объездили вдоль и поперек. Для меня это была просто фантастика! Настрелялся из гранатомета досыта, а это, надо сказать, почти пушка на плече. Жуть! Прослужил я первые полгода, и вот на дембель ушел наш художник. То есть обычный сержант, умеющий рисовать и оформлять по заданию замполита. Стали искать замену. Но оказалось, что из сотни человек никто не умеет рисовать. А я особо не высовывался. Но у меня была привычка письма домой сопровождать рисунками. На этом я и попался. Замполит меня пожурил за скрытность и поручил выпустить стенгазету к 7 ноября. От стенгазеты он пришел в восторг. Так я стал ротным художником и получил большую практику в рисовании и оформлении. Земляк из соседней роты был профессиональным художником и открыл мне много секретов своей профессии. Вообще это удивительно, что все писари и художники, которые служили со мной, были родом из Коми.

– Космизм – течение в искусстве, зародившееся в начале XX века. Особенно выделяется русский космизм: Россия – родина Циолковского, теория которого о полетах за пределы планеты неизменно вызывала большой интерес, – рассказала «Республике» научный сотрудник Национальной галереи Коми Надежда Беляева. – Если говорить о космистах в Коми, то в первую очередь надо упомянуть Юрия Размыслова, который уже в советское время начал писать картины, не вписывающиеся в рамки советской идеологии. В произведениях Юрия Лисовского и Павла Микушева можно увидеть мифологический космизм, понимание космоса через языческое восприятие мира как триединого пространства, связи мира и человека.
Если говорить о современных художниках, то ощущение космизма присуще живописным работам Евгения Сажина. Его творчество напоминает литературу Стругацких.
Творчество Лыткина – это характерный пример технического направления, на его работах сменяют друг друга причудливые инопланетные виды, которые будят наше воображение и заставляют мечтать о других мирах и других планетах.

– Вам прямой путь был после армии идти учиться на художника.

– Приехав домой в мае 1975 года, задумался, кем быть на гражданке и чем заниматься. И тут в музучилище открылось отделение художников-оформителей. Решил пойти туда. Но экзамен провалил. За рисунок получил отлично, а за акварель – неуд. Надо сказать, что акварель я терпеть не мог. Преподаватель Залитко меня успокаивал: «Летом поработай, позанимайся, а осенью будет добор». И тут я задумался. Это что, я, двадцатилетний мужик, буду водичку по бумаге гонять? Но уж нет. И пошел в автошколу. Через полгода уже водил ЗИЛ-130.

А в 1977 году вдруг решил поменять свою жизнь кардинально и уехать куда-нибудь. Дома нас было пятеро, мне захотелось самостоятельности. Уехал в Одессу и устроился в гараж автослесарем. Через некоторое время перешел в типографию «Моряк» и выучился на печатника. Об этой типографии мои лучшие воспоминания. Я печатал афиши, ко мне стали подходить заказчики. Знакомились со мной и предлагали посетить оперный театр, цирк, филармонию, стадион «Черноморец». И я везде бывал бесплатно. В знаменитый одесский оперный театр ходил. Чаще всего послушать органную музыку. Она меня завораживала и словно уносила в космос. Администратор цирка познакомил меня с иллюзионистом Авьерино, который творил чудеса на арене.

В Одессе с незапамятных времен стоят афишные тумбы. И вот в течение трех лет они были обклеены моими афишами. Но я снова круто решил поменять свою жизнь и переехал в Ленинград. Там устроился печатником в типографию «Печатный двор». Про город не буду рассказывать, его и так все знают. А вот что особо запомнилось, так это слово «Сыктывкар». Ротационный цех из дюжины машин, и к каждой подвозят рулоны бумаги из Сыктывкара. И грузчик каждый день кричит: «Кому Сыктывкар?» Не удалось мне убежать от родного города. Мои родители получили квартиру, и дом опустел. А мне уже поднадоело скитаться по общежитиям. И я вернулся в свой дом, где и поныне живу. После возвращения 25 лет проработал на фабрике нетканых материалов.

Однажды познакомился с коллекционером космических раритетов Петром Васильевым и предложил осуществить совместную выставку. Получилось интересно, мы дополнили друг друга. Я с картинами, он с экспонатами. Так мы сделали три выставки. А потом он перебрался в Чебоксары. Но сегодня приехал на открытие моей выставки, а 9 апреля в Национальном музее у Петра Васильева откроется своя выставка.

Артур АРТЕЕВ

Фото автора