Лепёхин и зыряне

Академик оставил описание Коми края в XVIII веке

В этом году исполнилось 285 лет со дня рождения Ивана Лепёхина – путешественника, натуралиста, академика Императорской академии наук и первого ученого, который подробно описал природу и жизнь людей на территории современной Республики Коми. Его труды стали важным вкладом в науку и помогли представить наш край в научных кругах XVIII века. Благодаря Лепёхину о зырянах узнали в Европе.

Иван Лепёхин родился в семье младшего офицера лейб-гвардии Преображенского полка. Учился в академической гимназии, затем в Академическом университете Петербургской Академии наук. Изучал медицину в Страсбургском университете, вел переписку с Михаилом Ломоносовым, который готовил Лепёхина к занятию кафедры ботаники в Академии наук. По возращении был определен адъюнктом и секретарем Академии наук, а затем – академиком по естественным наукам.

«Республика» изучила походные записи ученого – «Дневные записки путешествия доктора и Академии наук адъюнкта Ивана Лепёхина по разным провинциям Российского государства», в особенности главу, посвященную зырянам.

В край зырян экспедиция Лепёхина направилась через вятские земли. Точкой отсчета в этом путешествии стало село Прокопьево, где тогда жили ближайшие родственники зырян – пермяки. После Слудки, которая тогда называлась Слудское, и деревни Летка путь лежал по волоку, прозванному Ношульским. Натуралист вдохновенно описывает прекрасные боры и сетует, что местные жители не додумались добывать смолу и деготь, не видят преимуществ, дарованных им природой.

Центр Ношюльской волости – село Ношюльское (ныне Ношуль) удостоилось подробнейшего описания. Благодаря своему месторасположению (на берегу реки Лузы, впадающей в реку Юг) селение было крупным перевалочным пунктом. Сюда везли хлеб, кожи, сало, рогожи и вино с винокуренных Хлыновских заводов. Зимой доставляли гужевым транспортом, весной – на барках. Местные жители сдавали свои амбары в наем под хлеб, чем и довольствовались. Лепёхин отмечает, что хлебопашество у местных «в весьма малом почтении»: по берегам Лузы видны только сенокосы, а пашни поросли молочаем.

Еще ученый попенял на сельские улицы, которые из-за начавшегося дождя «сделались грязны», хотя, проживая в лесном краю, ношульцы могли бы использовать древесину для мостков.

Добравшись до села Объяченского (Объячево), экспедиция застала пиршество пермяцкое – праздник Ильи-пророка: «В Ильин день собираются все окольные жители в село Объяченское; каждая деревня, а иногда и две сложася, приводят с собою быка или теленка, которых они в сей день закалывают, и обществом употребляют в снедь. И так Илья-пророк умоляем бывает от них приношением быка; а Прокопий закланием барана. Хотя христианское богослужение истребило в них следы бывших при таких приношениях обрядов, однако наверно сказать можно, что их древнее богослужение не разнилося от языческого богослужения мордвы и чуваш, ибо они те же самые обряды имеют».

Путешествие продолжилось через деревни, многих из которых ныне уже нет: Ожин, Кидер, Керас, Лонья, Вильгоры, Березники, Векшоры, Подкиберская: «От сей деревни ближайший был проезд к обиталищам зырянским, которых чтобы узнать поближе, оставили обыкновенную Архангелогородскую дорогу и поворотили к реке Сысоле. Безжилые места и длинные волоки, также худое зырянское домостроительство принудило нас постороннюю сию поездку сделать верхами: ибо зыряне кроме верховой и санной езды среди самого лета не знают».

Особо Иван Лепёхин обращает внимание на религиозность зырян, которые «оказывают своей ревности и усердия к христианской вере, нежели другие народы. Сколь ни бедны их жилища, и все их состояние, однако в небольшой Подкиберской волости построены три изрядные деревянные церкви». При этом ученый отмечает: хотя Стефан Пермский переложил многие церковные книги на пермский язык и дал им особенную грамоту, «вся служба отправляется на славянском языке, ибо зыряне все по-русски разумеют». Исследователь пишет, что очень старался отыскать древнюю зырянскую грамоту, но не смог.

Село Визинга оказалось самой большой из встретившихся на тот момент «селитьб зырянских». В селении насчитывался 201 двор и две деревянные, церкви, «душ же по переписи 641».

Близ деревеньки Куниб, где переночевали участники экспедиции, Иван Лепёхин нашел большое количество окаменелостей: белемнитов, острацитов и аномитов. А в десяти верстах от деревни, как рассказали ученому местные жители, протекает ключ Зинтам, который выносит с собой из-под земли нефть. Но, как выяснил академик, никакая это не нефть, а растворенное железо.

В селе Межадор большая часть домов оказалась пустующей. «Зыряне получивши вкус к странствованию, почасту чужую сторону предпочитают своим жилищам, и остаются нередко навсегда в отдаленных Сибирских сторонах или в других местах, а жители природного места вынуждены бывают платить за них подушные деньги и нести другие тягости. Такое неустройство деревенского их состояния привело до того, что они без поручителя никого ныне из своих жилищ не отпускают; но такие поручители нередко принужденными находятся тайно оставлять свои домы, и искать своего пропитание в отдаленных же местах», – отмечает академик.

Верховая езда так утомила путешественников, что далее было решено двигаться по воде. Сысола порадовала изобилием рыбы. Все встретившиеся виды подвод-ных обитателей натуралист перечисляет в своих записках.

Главным персонажем записок об Убском погосте (ныне село Ыб) стал местный батюшка – служитель церкви пророка Илии.

«Тут мы имели случай приметить зырянскую особливую простоту и слепое повиновение к своему духовенству. Ильинской батька не только представлял у них священнослужителя, но еще и прорицателя. От его предсказаний зависело время сенокоса, жнитвы и прочих крестьянских предприятий: но сия доверенность и поповское корыстолюбие нередко принуждало зырян, как говорят, пропускать пору сеять, косить и жать; а его благословению в таких случаях молебное пение нагревало руки».

В лесах близ села Пичьги Иван Лепёхин обнаружил бураки и кадушки, развешенные по деревьям. Оказалось, что так организован яичный промысел. Кадушки находчивые зыряне развесили, чтобы в них гнездились дикие птицы, в основном утки, и потихоньку забирали яйца, как из-под домашних птиц. Еще исследователь обратил внимание на то, что зыряне, хоть и весьма искусны в стрельбе, птиц никогда не стреляют, а ловят силками, заманивают их, подражая птичьим голосам.

29 июля отмечено в записях особо: в этот день «чрез Вилгарский погост (ныне село Выльгорт), отстоящий в четырех чюмкасах (один чумкас – расстояние от пяти километров – прим.ред.) от Шошкинского, в славную приехали зырянскую селитьбу, Устьсысольским погостом называемую. Да и поистине село сие у всех зырян в особливом почтении. Оно построено было в трех верстах от устья реки Сысолы. Домы в нем отменнее под другими селами, и построены две каменные изрядные церкви, одна – живоначальные Троицы, а другая – Покрова пресвятые Богородицы».

Много внимания путешественник уделил местным хозяевам жизни: «Не храмы сии вперяли у зырян почтение к сей селитьбе, но живущие в нем Сухановы прозываемые, которые и сами произошли от зырянского племени. Проворство в торговле обогатило их и сделало зырянским князьками. Каждый зырянин составляет их как бы природного крестьянину и все его стяжание почти принадлежит Сухановым. Они их задатчивают на хлеб и на звериные промыслы и после обирают все их житье-бытье богачество. Если где увидишь лучшие нивы в ближайших селениях к Усть-Сысоле и спросишь, кому принадлежат, отвечают: Сухановым; если где пасутся стада, стада принадлежат Сухановым, да и бывший на Печоре зырянский промысел в добывании точильного камня ныне принадлежит Сухановым».

Иван Лепёхин отмечает, что несмотря на все свое богатство «зырянские господари» живут в страхе из-за нападений разбойников. Даже сам прибывший в Усть-Сысольск академик с великим трудом смог добиться аудиенции у Сухановых, чтобы «уверить письменными свидетельствами о наложенной должности». Сухановым исследовательская миссия показалась непонятной, «ибо в их пустолесьи по такие мелочи, каковы суть травы, никто не ездит». Видимо, Лепёхин пояснил, что целью путешествия является изучение растительного покрова.

В целом исследователь «таких посторонних помещиков» называет вредными и тягостными для крестьянства.

По Вычегде, а затем по реке Вымь участники экспедиции добрались до Усть-Вымской слободы, которая «как своим пространством, так и великолепием церквей может равняться со многими небольшими городами». Во времена посещения Усть-Выми Иваном Лепёхиным, здесь было 50 домов и пять церквей, из которых четыре каменных, жителей по переписи насчитывалось 360 душ. Исследователь подчеркивает, что «слобода сия должна почитаться первенствующею, из которой истекло Православие во всю Пермяцкую землю и в которой прежде имел свою столицу Стефан Великопермский, просветитель пермяцкого племени, коему в честь и освящена церковь соборная».

Конечно же, Лепёхина интересовали сохранившиеся рукописи Стефана Пермского, но после того, как епархия была переведена в Хлынов (нынешний Киров), все писания были отправлены туда.

Есть в записях также упоминание о Серёговском усолье, соляных варницах и пильных мельницах, где пилили доски для постройки барок, на которых транспортировали соль в Яренск, Великий Устюг и в селения Зырянского края.

Привлек исследователя и берег реки Выми, где он в слоях разглядел останки доисторических животных. Из этого академик сделал вывод: «сии обитатели морские, кажется, ясно гласили, что сия страна некогда составляла дно морское, и что самая соль морю же началом своим долженствует».

Возвратившись с серёговских варниц в Усть-Вымь, экспедиция направилась в Яренск, который тоже ярко и интересно запечатлен в записках Лепёхина.

В 1768 – 1772 годах путешествовал по Уралу, Поволжью, Западной Сибири, а также по Русскому Северу. Записи, сделанные во время этих поездок, легли в основу его книги «Дневные записки путешествия доктора и Академии наук адъюнкта Ивана Лепёхина по разным провинциям Российского государства». В 1773 – 1774 годах путешествовал по Белоруссии и Прибалтике. С 1774 года возглавлял Императорский Ботанический сад в Санкт-Петербурге.

Галина ВЛАДИС

Фото из открытых источников