«Неудавшаяся» перепись Георгия Старцева

В 1926 году ученый, не добравшись до Большеземельской тундры, собрал уникальный материал по этнографии зырян

С 15 сентября в стране стартовал второй этап проводимой в этом году Всероссийской сельскохозяйственной переписи, когда переписчикам предстоит добираться в труднодоступные и отдаленные местности, транспортное сообщение с которыми во время первого этапа было затруднено. Управиться им необходимо до 15 ноября.

Между тем 90 лет назад фактически таким же делом – статистическим обследованием отдаленных северных селений – занимался уроженец Коми, лингвист, этнограф, историк, фольклорист и музейный работник Георгий Старцев. В 1926 году он планировал отправиться в экспедицию в труднодоступные районы устья Печоры и Большеземельской тундры, чтобы помимо переписи собрать научный материал об особенностях быта и культуры самоедов. Однако путь оказался тернистым и непредсказуемым, из-за советских бюрократов добраться до места назначения ученому так и не удалось. Но тем и отличается настоящий ученый, что даже из неудач он извлекает теоретическую и практическую пользу. О том, что привез из этого «неудавшегося» путешествия Георгий Старцев, он рассказал в своем отчете, наиболее примечательные отрывки из которого публикует «Республика».

Георгий Афанасьевич Старцев родился в 1902 году в селе Онежье Яренского уезда Вологодской губернии (сейчас это Княжпогостский район Республики Коми). «Он был одной из наиболее противоречивых фигур нарождавшейся коми интеллигенции 1920-1930-х годов. Получил блестящее по тем временам образование, активно занимался наукой, но все же не смог занять настоящего места в жизни. Как марксист, член партии Георгий Старцев пытался внедрить в жизнь марксистскую методологию, однако закончил свою активную творческую жизнь как «враг народа», – написал об ученом его коллега и земляк этнограф Александр Терюков.

Крестьянский сын Георгий Старцев в семнадцатилетнем возрасте ушел добровольцем в Красную армию, участвовал в боях на территории Коми края, на Северной Двине и против Юденича под Петроградом. Как активный участник дискуссий по вопросам организации коми автономии был избран членом Зырянского отдела Народного комиссариата по делам национальностей РСФСР и работал с сентября 1920 по январь 1921 года в Москве в качестве секретаря Зырянотдела. Учился в Петроградском университете, здесь же окончил аспирантуру, стажировался в Хельсинки и в Германии. Тогда же молодой ученый неоднократно выезжал для полевых исследований в места проживания изучаемых народов: в Коми автономную область, Коми-Пермяцкий округ, Большеземельскую тундру Архангельской губернии.

В 1931 году открывается Коми пединститут и одновременно закрываются коми отделения в институтах Ленинграда и Вологды. Студентов и преподавателей переводят в Сыктывкар. Георгий Старцев возглавил учебную часть и кафедру истории КГПИ. При этом свой переезд он воспринял очень болезненно, считая это ссылкой и несправедливостью к себе как ученому. Видимо, поэтому, как отмечали коллеги, работал на новом месте вяло, пропускал занятия, конфликтовал с руководством. При первой же возможности уезжал в Ленинград. В итоге в сентябре 1935 года он был уволен из пединститута «за невозможностью нагрузить его по специальности». Хотя именно в эти годы он написал большую работу «Зыряне». На некоторое время его главным местом работы в Сыктывкаре стал областной краеведческий музей, но в августе 1936 года он был освобожден от своих обязанностей, ибо «был исключен из рядов партии как двурушник, троцкист и буржуазный националист».

В 30-е годы набирает силу борьба с «национал-шовинизмом», научная дискуссия подменяется навешиванием политических ярлыков, и Старцев становится одной из жертв репрессий. Он выступает в местной прессе с критикой собственных ошибок, дает периодизацию «коми буржуазно-националистического движения», критикует многих своих друзей и коллег. Но это не спасло его. 18 августа 1937 года Георгий Старцев был арестован в Ленинграде по делу «контрреволюционной организации блока правых, троцкистов и буржуазных националистов» во главе с первым секретарем Коми обкома ВКП(б) А.Семичевым. Военный трибунал НКВД осудил ученого к 10 годам заключения, но ученый виновным себя не признал, от показаний отказался и обратился в Верховный суд с апелляцией. Его дело было вновь рассмотрено Особым совещанием при НКВД СССР, которое определило ему пять лет ссылки. Ссылку Старцев отбывал в Тасеевском районе Красноярского края. В октябре 1942-го он был мобилизован в Красную армию и погиб в 1943 году в боях под Сталинградом.

Георгий Афанасьевич Старцев был реабилитирован постановлением Верховного суда Коми АССР от 1 июня 1956 года.

Недоступная тундра

«Моя поездка с научной целью для этнографического и статистического обследования самоедов Большеземельской тундры продлилась два с половиной месяца и не увенчалась успехом» – так самокритично начинает свой отчет о поездке в Коми область в 1926 году Георгий Старцев. Причиной тому оказалось не только колоссальное расстояние и отсутствие дорог (от Усть-Выми до порта Куя ученому пришлось 800 верст плыть на лодке и 100 верст ехать на лошадях), но и неправильно намеченный областными чиновниками маршрут.

Выяснилось, что попасть на Югорский Шар в летнее время возможно только через Архангельск по морю. Однако усть-сысольские чиновники руководствовались лозунгом «обойдемся без Архангельска», поскольку между Архангельской губернией и Коми областью в то время велась полемика по поводу районирования. Власти Коми настаивали на самостоятельном культурно-экономическом развитии своего народа и не скрывали, что хотят видеть в составе области и Большеземельскую тундру.

«Проведение переписи в Большеземельской тундре явилось одной из мер в этой работе, – объясняет ученый. – Но всякого удивляет, что работники были поставлены в такие условия: «обойтись без Архангельска» (то есть не сметь садиться на морской пароход, идущий через Архангельск), пробить самостоятельно маршрут с устья Печоры по тундре 40 тысяч верст и изъездить ее в течение трех-четырех месяцев на оленях и пешком в летнее время, имея разъездных 400 рублей. В устье Печоры была еще одна возможность попасть в тундру: зафрахтовать пароход. Но административный руководитель из-за высокой цены (800 рублей) на это не решился и предложил поехать мне в Архангельск, дабы оттуда все-таки ехать на пароходе к устью реки Кары за пролив Югорского Шара. По прибытии в Архангельск выяснилось, что парохода по такому маршруту не предвидится. Я в тот же день вечером по Северной Двине поехал вверх в город Усть-Сысольск с докладом, куда и прибыл 1 августа», – повествует автор отчета.

По прибытии Георгий Старцев предложил новый маршрут для переписи тундрового населения в осенний и зимний сезон. Облисполком с ним согласился, но отправил переписчиком другое лицо – некоего товарища Обрезкова.

В итоге Старцев остался в столице Коми, вместо того чтобы отправиться изучать жизнь и быт самоедов.

Зырянский интерес

«Тем не менее мною проделана некоторая работа», – переходит к исследовательской части отчета Георгий Старцев.

С 17 по 28 июня, двигаясь на север по реке Вымь, этнограф-лингвист успел записать 70 рассказов местных охотников и рыболовов, собрать словарный материал вымского говора, включая «200 образных выражений и различных оборотов речи, фраз и до 150 слов глагольных междометий».

Во время пребывания в селах и деревнях по реке Ижме исследователь изучал орнаменты одежды, жилища и украшения домашних предметов и одновременно постигал ижемский диалект зырянского языка. Как оказалось, здесь до сих пор сохранились обычаи и суеверия праздновать Ивана Купалу с церемониями. «Празднование Нового года, крещеньева дня и очищение от бесов производится при помощи езды на оленях. Все эти суеверия и приемы очищения мною записаны», – сообщает этнограф.

В Ижме же Георгий Старцев посетил гос-учреждения, чтобы собрать экономические и статистические сведения об оленеводческом хозяйстве. Заглянул и к прибывшим на отдых оленеводам-кочевникам, чтобы почерпнуть сведения об их быте, жизни, суевериях, приметах и об общей экономике тундры.

В Усть-Цильме, ожидая пароход, путешественник записал старые русские хороводные песни и описал сам хоровод (движение, чередование, своеобразный ритм и пластику).

«Интересно отметить то, что там население составляют старообрядцы. Обычаи еще глубоко сидят в пожилом поколении. Но молодежь уже в большинстве живет по-новому. По-советски. Свободный брак, совместное гуляние по вечерам парней и девиц, учащение разводов между мужьями и женами нашло свое место и в Усть-Цильме. Старики и старухи жалуются, что старые песни забываются, пышный хоровод распустился.

Хоровод был распространен до войны и по реке Выми, и по Ижме. По Ижме он сохранился, но по Выми этот вид веселья и игры при участии молодух и пожилых женщин окончательно забыт. Длинные песни заменены частушками. На Выми старухи-хороводницы жаловались: «Теперь не песни, а стрекотанье кузнечиков, не плавное движение лебедушки, а просто лешачий сумбур, кошачье веселье…» Коми молодежь поет и зырянские, и русские (подчас из газеты «Безбожника») частушки», – приводит любопытные подробности исследователь.

В устье Печоры в ожидании морского парохода ученому довелось видеть группы полуоседлых обрусевших, но знающих свой язык самоедов. «Они выходцы из Большеземельской тундры. В настоящее время в Большеземельской тундре живет 13 самоедских родов: Хатанзей, Валей, Ванюта, Сядей, Выучей, Тайбарей, Пырерка, Лайтандер, Ледко, Тайль, Ноготыся, Лапей, Копко. Все они говорят на двух наречиях – кувшинском и юрацком. Эти роды имеют близкое соприкосновение с оленеводами-зырянами (коми), и почти все взрослые мужчины говорят на зырянском языке. Но и они в свою очередь повлияли на ижемский говор. Все оленеводческие термины и названия местечек в тундре, названия рыб, оленеводческие пастбища, оленья упряжь и прочее вошли в ижемский диалект зырянского языка. Кроме того, Коми оленеводы заимствовали у них много примет и суеверий».

Записывая термины родства, Георгий Старцев узнал, что семейный строй у самоедов допускал многоженство, а также существовал матриархат.

Богатство Кебыр Ыба

Уже по возвращении в Усть-Сысольск путешественник отправился в деревню Кебыр Ыб Гамской волости (по реке Вычегде). «Эта мысль у меня возникла в Усть-Сысольске в беседе с сотрудниками музея Д.А.Батиевым и А.А.Сидоровым. Первоначально я предполагал вместе с ними изучать одну более или менее типичную коми деревню: ее экономику, промыслы, а также произвести запись и собрать демографический и антропологический материал, фольклор. Но ввиду отсутствия средств пришлось сократить и время, и план работы. В течение трех дней был собран весьма ценный материал. Из экспонатов обращает внимание деревянный колокол с тремя деревянными язычками (привешивается на шею корове). Из расспросов у старожилов выяснилась история всей Гамской волости, начиная со Стефана Пермского (XV-XVI вв.). Особенно интересны сведения об экономическом положении края (труд, зарплата, циркуляция товара) второй половины XIX столетия».

Всего в Кебыр Ыбе этнограф записал 34 зырянские песни (хоровые, колыбельные, плясовые), 10 сказок (одну небылицу), 70 загадок, до 200 примет и пословиц, 52 частушки (русские и зырянские), порядок свадьбы и три причитания. Но самое интересное – это уже забытый древнезырянский счет. До колонизации севера зыряне свои внутренние меновые продукты расценивали на белку. Вступая в торговые сделки с русскими и другими народами, они эту денежную единицу «ур» сравняли с серебряной копейкой, ценность которой определилась в три белки (куим ур). Возможно, что русские скупщики – приказные люди просто диктовали свою волю, в результате своих оборотов накапливали некоторое количество белок бесплатно. Например, одна копейка равнялась трем белкам, две копейки – семи белкам, три – десяти и так деле.

Кроме записей, в этой поездке, которая длилась два с половиной месяца, Георгий Старцев сделал множество фотоснимков. На них забытые, заброшенные нефтяные вышки инженера Ганзберга по реке Ухте, пороги реки Выми, где предполагалось построить гидроэлектрическую станцию, выдающиеся герои-охотники, убившие на своем веку более 40 медведей, последние курные избы, сохранившиеся в некоторых зырянских селах, знаменитый в крае Курган (при слиянии Выми и Вычегды), прекрасная зырянка.

Валентина СОВА, ученый секретарь Национального музея Коми;

Галина ВЛАДИС

Фото предоставлено Национальным музеем Коми