Евгения Антропова: «Полевой быт и дальние экспедиции у меня в крови»

День геолога отмечается ежегодно в первое воскресенье апреля (в 2026 году – 5 апреля). Профессиональный праздник установлен 31 марта 1966 года в СССР в честь открытия первых месторождений Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции. Дата символизирует начало сезона полевых работ. Романтика профессии геолога – это уникальное сочетание первооткрывательства, жизни в дикой природе и созидательного труда, часто скрытое в экспедициях, «таежной романтике» и работе «умом и молотком». В преддверии праздника журналист «Республики» с потомственным геологом – кандидатом геолого-минералогических наук, научным сотрудником лаборатории стратиграфии института геологии Коми научного центра Уральского отделения Российской академии наук» Евгенией Антроповой.

– Ваши родители работали в геологии, познакомились в экспедиции и брали вас с собой в экспедиции. Помните свои первые поездки, находки?

– Мои родители работали гидрогеологами в НИИ «Свердловскгипроводхоз», там и познакомились. Они брали меня в дальние рабочие поездки с двух лет. Поэтому полевой быт и дальние экспедиции, можно сказать у меня в крови. Первая моя кратковременная геологическая экспедиция случилась за два месяца до моего рождения. Уж не знаю, какая производственная нужда заставила маму выехать в область, но, видимо, энтузиастов в нашей профессии мало что может остановить. И до того, как я пошла в детский сад, родители регулярно брали меня в поездки. Но что может помнить двух-трехлетний ребенок о поездках? В самих экспедициях я в основном помню полевую кухню и поварих, под присмотром которых меня оставляли, пока взрослые уходили на съемку и бурение. К слову, приготовить пищу теперь я могу в любых условиях – и на костре, и без него. Помню палаточные лагеря и дома в заброшенных деревнях – мы часто в них ночевали, а также бесконечные заброски на автотранспорте – в основном в кунге ГАЗ-66, вездеходах. Когда мне было около пяти лет, родители работали уже на севере Тюменской области, по реке Обь. Там, конечно, врезались в память экспедиции на плавкране с остановками в разных живописных местах. Но о геологии я тогда все же думала мало. Но все это, безусловно, научило меня научной любознательности, стойкости и способности приспосабливаться к разным условиям.

– Почему вы решили стать именно палеонтологом? Чем привлекли девушку динозавры и прочие вымершие обитатели планеты?

– У каждого человека случается в жизни что-то такое, что зарождает в нем интерес к определенным темам на всю жизнь. У меня это было прочтение книги известного геолога, академика Владимира Обручева «Плутония». С тех пор мое детство было окрашено погоней за древними окаменелостями. Это было еще за много лет до того, как вышел фильм «Парк Юрского периода» и увлечение древними мирами стало почти повсеместным. А круг общения нашей семьи, в который входило большое количество геологов, палеонтологов, поисковиков и других специалистов геолого-разведочной отрасли, помог сформировать у меня определенную базу знаний и навыков. В Горный университет в Екатеринбурге я поступала уже с четким пониманием будущей профессии. Защитилась в 2007 году, сразу после окончания очной аспирантуры. Кандидатская диссертация называется «Строматопороидеи верхнего ордовика и силура Приполярного Урала: палеоэкология и биостратиграфия».

– Вы нашли и описали уже более двадцати ранее не известных науке новых видов ископаемой фауны. Что это за существа? Когда они жили? Самые интересные из них?

– Если описание новых видов ископаемой фауны можно считать открытиями, то они у меня они регулярны и по количеству уже перевалили за пару десятков.

Каменная летопись нашей планеты содержит многочисленные и разнообразные остатки древних организмов. Эта история, запечатленная в камне, раскрывает палеонтологам ископаемые миры минувших геологических периодов.

Есть большое количество уникальных находок, поражающих воображение: динозавры, гигантские млекопитающие или вендская биота, имеющая невообразимую для современного мира трехлучевую симметрию. Но геологам для решения их задач наиболее интересны организмы, которые обыватель назовет весьма невзрачными. В первую очень, это обширная группа микрофаунистических остатков. Остатки этих организмов не видны невооруженным глазом, однако повсеместно распространены и многочисленны в породах осадочного происхождения. Они помогают геологам решать биостратиграфические задачи, то есть определять возраст пород и прогнозировать наличие в них полезных ископаемых.

Группа фауны, по которой я являюсь специалистом, называется строматопороидеи. Это вымершие организмы, жившие задолго до динозавров – в ордовикском, силурийском и девонском периоде. Это 460-358 миллионов лет назад. В то время в морях еще не существовало таких коралловых рифов, как мы знаем сейчас, потому что не существовало таких кораллов. Вместо них рифы строили строматопороидеи, являясь чем-то вроде современных морских губок. Изучение их в нашем регионе имеет значение не только для целей биостратиграфии – дело в том, что часть ископаемых рифов в пределах Тимано-Печорской провинции содержат залежи нефти и газа.

– Летом у геологов полевой сезон. Когда люди едут отдыхать на море, вы отправляйтесь в дремучие леса и тундру. Не бывает жаль упущенных возможностей?

– Геология в принципе является такой наукой, которую невозможно развивать исключительно в кабинете. Полевой сезон в геологии – это основной период картирования, сбора данных и отбора каменного материала. Обычно это летный период как самый удобный в плане доступности грунтов, каменного материала, а также логистики. Особенно в наших условиях, когда большую часть года республика покрыта снегом. Поэтому, конечно, геологи стараются успевать выехать в поле в летний период, а то ведь потом можно остаться и без материала для дальнейших исследований и экспериментов. В наших условиях заброска требует использования вездеходов, вертолетов, организации полевых лагерей в труднодоступных районах. И часто возможность побывать в таких уникальных, живописных, но труднодоступных и отдаленных местах спокойно заменит впечатления от, например, пляжного отдыха.

– Что самое сложное в экспедициях? Бывают ли опасности и риск?

– Как все люди разные, так и сложности в экспедициях для каждого разные. У кого-то это боязнь диких зверей. Это я такая. Кто-то с трудом переносит жизнь в ограниченном замкнутом коллективе, долгие заброски или невозможность порой связаться с родными. Но в целом геологи стойко переносят большие нагрузки и бытовые трудности, это люди трудоспособные и закаленные неожиданными ситуациями. Каждая экспедиция уникальна, всегда что-то обязательно идет не по плану, а рождающиеся в них байки и истории достойны отдельного материала, честное слово.

– Как совершается открытие? Во время экспедиции или уже в лаборатории?

– 1960-е годы стали временем «золотого века» советской геологии, отмеченным масштабными открытиями многочисленных месторождений и глобального геологического картирования, что кардинально изменило ресурсную базу страны. В настоящее время геология использует большой спектр лабораторных анализов, невозможных в полевых условиях. Таким образом, полевые исследования составляют основу работы геолога, а кабинетная работа включает анализ собранных данных, лабораторные исследования, моделирование, которые и приводят к формулировке открытия и его представлении научному сообществу и широкой публике.

Беседовал Артур АРТЕЕВ

Фото из личного архива Евгении АНТРОПОВОЙ