Ветеран Эдуард Баранчиков: «Печалит только то, что не могу опять поехать на СВО»

Воркутинец Эдуард Баранчиков отправился в зону проведения специальной военной операции в июле 2022 года. Принимал участие в ожесточенных боях в добровольческом батальоне «БАРС-14» в Харьковской области. Получив тяжелые ранения и потеряв руку, мужчина не пал духом. Он с успехом участвует в спортивных мероприятиях, ездит на охоту и рыбалку, путешествует. В интервью «Республике» ветеран рассказал о боевых буднях, ранении и жизни на «гражданке».

– Почему вы решили отправиться на СВО?

– Я родился в маленьком шахтерском поселке. Учился, работал в шахте, служил в армии. Все это было в СССР. Для советских людей не возникает вопрос: «А надо ли бороться с нацизмом?» Я точно знаю, что надо. Я работал заместителем начальника Воркутинской региональной поисково-спасательной базы (филиал ФКУ «Северо-Западный авиационный поисково-спасательный центр»), когда началась СВО, исполнял обязанности начальника. Дождался его возвращения из отпуска, сдал все дела, взял отпуск за свой счет, то есть без содержания. А документы заранее уже были подготовлены. Через два дня уже ехал в поезде в направлении Архангельской области, там сел на военный транспортный самолет и оказался в Ростове.

– А как в семье отнеслись к вашему решению?

– Жена меня очень хорошо знает, она понимала, что отговаривать бесполезно. Традиция семейных советов, конечно, у нас есть. Но в данном случае просто сказал супруге: «Света, я так решил». Дочь отнеслась с пониманием. Она попросила только об одном: «Ты, главное, вернись». Ответил: «Обещаю».

– Физически вы были хорошо подготовлены? 

– Четверть века работал в шахте. Прошел от самых низов – от подземного электрослесаря третьего разряда до руководителя службы. Потом оставил шахту и подался в авиационно-спасательную работу. Прыгал с парашютом, спускался с вертолета. Регулярно сдавал различные физкультурные нормативы. Чтобы уложить парашют и с ним прыгать, нужно здоровье. Военную подготовку проходил не в стройбате, а в режимной части, где этому уделялось большое внимание. Боевая подготовка у меня была на хорошем уровне. Ну и хобби еще есть – я охотник в третьем поколении. Метко стреляю, практически не целясь. В зоне СВО стал командиром отделения. Бойцам не только своего, но и соседних отделений пристреливал автоматы, подводил, обучал их правильно стрелять на разные дистанции, объяснял, как навскидку понять, сколько примерно метров до цели, растолковывал основы баллистики. Это чтобы бойцы могли стрелять метко и быстро, а не целились по полчаса.

– Как долго длилась ваша командировка?

– Полмесяца. В июле я прибыл в зону боевых действий, в августе уже получил ранение. Бои были очень тяжелые. Сначала в наш окоп мина прилетела, и, по идее, шансов на выживание было ноль, но остался живой. Ребята ко мне поползли, но тут еще в дерево по соседству снаряд попал, осколками осыпало. Пока бойцы меня тащили, мне еще от польской мины в правую часть груди осколок попал. Меня привезли в больницу, скажем так, с крайне маленькими шансами на выживание. Одна рука  была оторвана, другая перебита прямо около сустава чуть выше локтя, нога левая тоже едва держалась, в груди осколок, внутренние органы отбиты, потому что на бронежилет пришлось много осколков. Напротив сердца из бронежилета торчал осколок с половину ладони. Тем не менее, спасли. Наши медики творят чудеса. Сейчас в теннис играю, занимаю призовые места по пулевой стрельбе. Видимо, Создатель решил, что я еще не все нужные дела сделал в жизни.

– Как вам после таких тяжелых ранений удалось вернуться к обычной жизни?

– Я изначально гнал от себя негативные мысли .Даже не думал о том, что могу не выжить. Я же обещал дочке вернуться. Правда, сразу после ранения накатила печаль, когда лежал на броне БТР. Медик со мной разговаривал, это необходимо, чтобы раненый не уснул, чтобы понимать, «отключается» человек или нет. Если теряет сознание, нужно определенные меры принять. Я это прекрасно понимал, потому что сам спасатель, руководил спасательными группами, понимал, насколько серьезно мое положение. Тогда и подумал, что не время прощаться с жизнью, не все еще успел сделать. Когда лежал в госпитале, бывало невесело. Левой руки нет, правая не работает, только через четыре месяца начал немного шевелить пальцами. Но был уверен на сто процентов, что я буду ходить, ездить на охоту, жить, как раньше. Так и получилось. Через полгода мне начали разрабатывать пальцы. Была так называемая контрактура в суставах. Когда они долго не двигаются, то забиваются и начинают костенеть. Способ восстановления только один: через ужасную боль. Я проходил реабилитацию в Санкт-Петербурге в военно-медицинской академии имени Кирова.

Сейчас езжу на спасательную базу, где раньше работал. Играю там с ребятами в теннис. Веду полноценную жизнь. Езжу на охоту. Уже с протезом освоил управление снегоходом, квадроциклом, машиной. То есть вернулся к нормальной жизни. Иногда меня печалит, что не могу опять поехать на СВО. Я бы очень хотел. Но руки нет, какой из меня уже вояка…

– Сейчас вы, уже пройдя реабилитацию, протезирование, ведете активный образ жизни, участвуете в «Кубках защитников Отечества». Насколько это все важно?

– Когда я вернулся из зоны СВО, чувствовал себя не в своей тарелке. Я-то помнил ту жизнь, которая была до поездки. А она разделилась на «до» и «после». И в этой жизни «после» я не мог сделать многих когда-то самых обычных действий. Были, конечно, непростые дни. Но зацикливаться на этом не надо, потому что жизнь продолжается. Надо к чему-то стремиться, развиваться, учиться заново тому, что ты раньше умел – и ради себя, и ради близких.

Ярослав СЕВРУК

Фото автора и предоставлено героем публикации