Альфия Коротаева: «Без сюрпризов творчество не интересно»

12 декабря на сцене Государственного театра оперы и балета Коми пройдет бенефис заслуженной артистки России, солистки театра Альфии Коротаевой «Тебе, моя республика», посвященный 30-летию ее творческой деятельности. Чудесное сопрано певицы сегодня можно услышать на любой городской площадке, будь то презентация какой-нибудь книги, юбилей детской библиотеки, концерт в честь Дня работников внутренних дел, конкурс современной коми песни «Василей» или проект «Мои кумиры» в республиканской филармонии. Она никогда не отказывается петь для любимого зрителя, но немногие знают, что практически половина этих выступлений – благотворительные. Тем не менее поклонники оперного искусства почти не видят Альфию Коротаеву в спектаклях на родной сцене – в театре оперы и балета. Об этом и многом другом в интервью «Республике» рассказала юбилярша.

– Ваши поклонники порой специально идут на тот или иной концерт, зная, что в нем будет выступать Альфия Коротаева. А почему мы не видим вас в операх, опереттах?
– Открою невеселый секрет. Для многих в театре я как заноза, кто-то считает, что у меня мания величия. Вообще за 30 лет работы мне приходилось слышать много всего нелицеприятного, и поверьте, слышала я это только в стенах театра. Концертмейстер мог откровенно сказать: «Меня тошнит от вашего голоса», взять ноты и уйти из класса, солистка могла кинуть в лицо: «Когда же ты замолчишь?»
И где теперь этот концертмейстер и та певица? А то, что режиссеры не видят меня в ролях, а дирижеры в партиях – я привыкла. Меня нередко называли настырной татаркой за то, что я умею добиваться того, чего хочу. Чем, собственно, я и горжусь. И далеко ходить не надо. Оперу Гаэтано Доницетти, где я пою Норину, поставили для меня. И если изначально я не была назначена на роль Сандры в опере Носкова «Куратов», то в итоге получила за нее премию правительства Коми. И в опере «Черное домино» в постановке Филиппа Разенкова партию монахини Анжелы мне посчастливилось петь на премьере. Да, увы, меня часто «не слышат» дирижеры, не замечают режиссеры. Но знаете, теперь-то я понимаю, что они делали для меня благо, освобождая драгоценное время для творчества и для гастролей. Мне довелось объездить полстраны и практически всю республику. Это мой личный «северный» проект – «Тебе, моя республика», в котором меня поддерживают единороссы. Я даю сольные концерты в районах, где отмечается какое-либо событие. Люди мне очень благодарны, а я благодарна им. И конкретно – директору театра Дмитрию Степанову, который относится к этому с пониманием, равно как с пониманием отнесся и к тем проектам, которые пройдут в ближайшее время.
– Вы потеряли дорогого человека, который, представлял для вас нечто гораздо большее, чем просто супруг и отец ребенка. Алексей Иевлев был замечательным поэтом и не скрывал, что вы его главная муза. Болезнь пришла внезапно, к быстрому уходу практически невозможно подготовиться, настроиться. Что помогло вам подняться, войти в колею, вновь выйти к зрителю?
– Первые дни – просто знакомые, подруги, люди приходили к нам или я шла к ним. Плакать, рассказывать, говорить о нем. Не знаю, сегодня кажется, все было как в тумане. Мама, конечно, очень поддержала. Ольга Сосновская, с которой мы никогда не были особенно близки, тем не менее в беду она очень вовремя подставила плечо и помогла пережить первое самое «острое» время. Потом, когда шок прошел, меня отогревали Лешины стихи. Понимаю, это сродни мазохизму, но в них живет его любовь, дыхание, он сам.
– Да, я помню, как он читал вам со сцены: «Купить себе платье. Ты солнечна в каждом из них. Сейчас не умеют носить кринолины и шлейфы. Но голос твой выше любого звучания флейты. Пусть чудо и жизнь совпадут в этом мире на миг!»
– У Алексея много чудесных стихов, которые хорошо ложатся на музыку. В его поэзии есть все: глубина, нежность, гражданственность и духовность, лаконичность, темперамент, ирония и самоирония. К его творчеству обращались композиторы Ирина Блинникова, Николай Григорьев и, конечно, обожаемый мной Марк Новоселов. А самые дорогие для моего сердца песни – это те, что Леша еще успел услышать в моем исполнении. Это «Танго наедине с тобой» и «Величаем Россию – матерью». Так бы хотелось, чтобы этих песен было больше, я мечтаю выпустить диск с его стихами и песнями и провести концерт-презентацию на родине поэта – в селе Лойма Прилузского района.
– Да, танго, которое написал на стихи Алексея поэт из Койгородка Марк Новоселов, – замечательное. Вы часто поете песни и романсы на его музыку. Вас давно связывает творческая дружба?
– С Марком Ефимовичем у нас творческая любовь вот уже более 20 лет, а если быть точной – с 22 августа 1993 года. Это замечательнейший композитор, тонкий, разный и очень плодотворный. Он пишет как для хоровых коллективов, так и для солистов, а мы в свою очередь вкладываем в эти песни всю свою любовь, страсть, нежность. Дай бог ему здоровья, ведь порой в работе он совершенно не щадит себя.
– Вы постоянный участник фестиваля современной коми песни «Василей». Каждый старый Новый год мчитесь в ночь за двести километров ради одной-двух песен.
– «Василей» – тоже моя любовь, настоящий праздник для души, говорю ничуть не лукавя. Может, кто-то со мной и не согласится, но для меня Усть-Кулом – Мекка коми песни, и я никогда не думаю о километрах. Видеть до отказа переполненный зал – это уже счастье, а когда этот зал аплодирует тебе, то вдвойне.
– С композиторами вам, похоже, везет по жизни. Стоит только вспомнить о Евгении Доге, благодаря которому вы пели на одной сцене с Борисом Штоколовым, Иосифом Кобзоном и выступали с лучшими российскими оркестрами. Напомните, как это было.
– Да, знакомство с Догой открыло дверь в совершенно иной мир. Работа на одних площадках с такими «глыбами», как Иосиф Кобзон, Нани Брегвадзе, Борис Штоколов, Тамара Гвердцители, дорогого стоит. Благодаря Евгению Дмитриевичу в моей жизни появились оркестры. Дога как-то сказал: «Альфия, не беспокойтесь, вы еще будете петь под оркестры, о вас узнает вся страна…» Я, конечно же, не поверила: мало ли что он в порыве бросил, тем более известные люди часто не отвечают за свои слова. Но Дога – настоящий человек. Он сдержал свое слово, и я пою с лучшими оркестрами страны.
– А еще была история с кино.
– Да, в то время я сотрудничала с московским театром «Арбат-опера», много и часто бывала в Москве. Евгений Дога при встрече и предложил мне спеть для кино. С театральной репетиции я пришла к нему, а он как раз дописывал вокализ. Пишет он быстро, известно, что свою гениальную мелодию к кинофильму «Мой ласковый и нежный зверь» он за ночь сочинил. Уже на следующий день мы поехали на «Мосфильм», где я записывалась с огромным оркестром. Причем записывалась странно – оркестр отдельно, вокализ – отдельно. Но более всего было непонятно, почему для меня не нашлось наушников, и музыки в момент пения я не слышала. Дога мне указывал нужную ноту, давал отмашку, и я пела только по нотам и под его «дирижирование». Странные на самом деле ощущения. Но получилось все очень хорошо: голос наложили на оркестр, было красиво. Кстати, когда фильм «Опять надо жить» по произведениям Андрея Платонова уже был готов к выпуску, Дога заметил, что в титрах нет моего имени. Позвонил на «Мосфильм», сказал, чтобы обязательно вписали. На экране это выглядело смешно: побежали мелким текстом титры и в самом конце огромными буквами на экране появилось: Альфия Коротаева.
– Вы как-то пересекаетесь с ним сегодня?
– Последний раз я участвовала в его концерте два года назад в Большом зале Московской консерватории имени Чайковского, после чего у меня, собственно, и обострились взаимоотношения в своем театре. И почему-то меня это не удивляет. Как бы там ни было, мне пришлось взять таймаут.
– Последний раз мы общались семь лет назад. Вы отметили тогда, что вам порой приходилось бывать жесткой, чтобы добиться своего. А у вас не опускаются руки, когда что-то не клеится в театре?
– Повторюсь, мне приходится бывать жесткой, когда я вынуждена защищаться и меня пытаются загнать в угол, а в театре это происходило часто. Придите на мой концерт, там я настоящая, это правда. Да, я не раз говорила, что мне приходится бороться за себя, но иначе я не буду петь на фестивалях, меня попросту могут позабыть включить в концерт. Как простить потерю золотого времени, когда я пришла в театр в 1985 году и девять лет – до 1994 года пела в сказках или в партиях субреток. Девять лет, пока мне не дали спеть «Сказки Венского леса».
– Вы весьма позабавили, но главное – удивили многочисленных гостей финального шоу премии «Хрустальная банка», спев из репертуара Верки Сердючки совершенно и по всем параметрам не ваше – «А я иду такая вся в Дольче Габбана». Что это было?
– Было нечто. Мне позвонил ваш нынешний главный редактор «Республики», в ту пору – один из организаторов этого шоу Алексей Лазарев, пригласил для беседы. Долго рассказывал о проекте, и кто будет из российских звезд. Сказал, что мне надо спеть одну песню, добавив, что устроители пересмотрели несколько артистов, и только я могу справиться. Мне было, конечно, лестно все это слушать, как раз накануне прошла премьера оперы Пуччини «Богема», где я, судя по зрительским «браво», весьма успешно спела партию Мюзетты. В общем, когда после долгой вводной Алексея я спросила прямым текстом: «Что петь?» и услышала – что именно, то отреагировала весьма эксцентрично. Но когда разговор зашел о гонораре, я сразу вспомнила реплику из одной оперетты: «Самое большое чувство – это чувство материальной заинтересованности». Шутка, конечно, да, деньги играли не последнюю роль, но я согласилась скорее ради эксперимента, правда, при условии, что все сделаю по-своему. Никаких бюстов №10, звезды во лбу и т.д. Так появился этот вокализ, и этот необычный костюм, и балет, который, безусловно, тоже был украшением номера. Скажу больше: этот эксперимент (и это уже не шутка) продолжает меня «кормить» до сих пор.
– А что вас сегодня греет в жизни?
– Дети, мама – семья, одним словом. И то, над чем я работаю. Больше не скажу, иначе, боюсь, раскрою интригу, а без сюрпризов это буду уже не я. Отмечу лишь одно, я всегда готова радовать зрителя новыми открытиями и заранее приглашаю всех не только на свой бенефис, но и на сольный концерт, который пройдет 13 февраля на сцене театра – «Звезды в сердце моем», где прозвучат популярные и малоизвестные старинные русские романсы.
Марина Щербинина
Фото Дмитрия Напалкова