До и после «Свадьбы»: Николай Дьяконов вывел коми драматургию на всесоюзную сцену

В Коми отмечают 110 лет со дня рождения прославленного коми драматурга, лауреата Сталинской премии Николая Дьяконова. Всесоюзную славу и признание нашему земляку принесла написанная им в 1948 году пьеса «Свадьба», ставшая в русском переводе «Свадьбой с приданым». После того как этот спектакль был поставлен на сцене московского театра сатиры, а затем снят одноименный фильм-спектакль, автора ждал ошеломляющий успех. Но в какой-то степени «Свадьба с приданым» стала и драмой его жизни, потому что писать лучше не получалось, а хуже он не хотел.

Пружинный Коля

Николай Дьяконов родился 28 марта (10 апреля по новому стилю) 1911 года в селе Усть-Вымь и был одиннадцатым ребенком в бедной крестьянской семье. Матери на тот момент было уже 42 года, отцу – 44. Из одиннадцати детей до взрослого возраста дожили лишь шестеро. Коля тоже появился на свет слабым, и родители всерьез опасались, что он не выживет. Младенца выхаживали проверенным способом – купали в теплой воде, где предварительно отстаивали золу, а затем ребенка помещали в теплую русскую печь. Помимо этого мать просила заступничества у Бога – на святой праздник в сенокосную пору она отправилась в Кылтовский монастырь, чтобы помолиться и поставить свечку за младшего сына. В итоге Николаю было суждено выжить, чтобы прославить не только свои род и имя, но и коми драматургию на весь Советский Союз.

Одно из ранних воспоминаний Николая Дьяконова – известие о революции. «Однажды сидим мы всей семьей за чаем. Отец не торопясь раздал всем по кусочку сахару, как всегда он это делал, а потом вдруг объявил, что сбросили царя. Правда, отец тогда же добавил, что через 11 часов будет другой царь, но его предсказание на этот раз не оправдалось», – вспоминал впоследствии драматург. В школу Николай пошел, когда ему исполнилось восемь лет, но проучиться довелось всего два года. В это время в Коми крае началась Гражданская война, в Усть-Вымь вошли белогвардейцы, и школу закрыли. Отец сказал: «Читать-писать научился – и хватит, пора помогать семье». Старшие дети жили отдельно от родителей, поэтому отцовское ямщицкое дело перешло самому младшему. Как вспоминал сам Николай Дьяконов, десятилетним пацаном он «сел на облучки».

Село Усть-Вымь стояло на перепутье дорог, так что ямщики были востребованы. Однажды Дьяконову довелось везти даже Павла Анисимова – известного в 20-е годы в Коми крае композитора. Много позже они встретились вновь – вместе работали над постановкой «Усть-Куломского восстания».

В подростковом возрасте Николай увлекся театром, причем пришел к этому через кино и пионерию. Точнее, к пионерским отрядам, когда их начали создавать, он отнесся настороженно, но с удовольствием влился в основанный в местном клубе пионерами драмкружок. В Усть-Вымь часто приезжали силачи, акробаты, фокусники. После их выступлений подросток целыми днями барахтался где-нибудь в песке, стараясь проделать акробатические трюки. Как зачарованный ходил за ними по пятам. Кто-нибудь сделает сальто – и он проделывал то же самое. Несмотря на кровоподтеки и шишки, он продолжал свои тренировки и, видимо, добился некоторых успехов, потому что получил от односельчан прозвище «пружинный Коля».

В клубе подросток не пропускал ни одной новой киноленты. На киносеансы проникал «зайцем», пока его однажды не поймали, но затем смилостивились и стали пропускать бесплатно. Больше всего ему нравился Игорь Ильинский. Уже тогда Николай Дьяконов решил, что хочет быть артистом, и вскоре стал постоянным участником драмкружка. Свою первую главную роль он сыграл в антирелигиозной пьесе «Ядовитый туман». И сыграл так здорово, что его стали величать уже не пружинным Колей, а артистом.

Когда Николаю исполнилось 18 лет, его назначили заведующим клубом. Но поскольку у парня за плечами было всего два класса, райком отправил его в Сыктывкар на курсы пропагандистов. В том же здании, где занимались будущие пропагандисты, но в другом крыле, располагались театральные курсы. Актерское мастерство преподавали приехавшие из Москвы и Ленинграда специалисты. По воспоминаниям Николая Дьяконова, его куда больше интересовало то, что творилось у «соседей», нежели то, что приходилось слушать ему.

По завершении курсов молодой пропагандист вернулся в Усть-Вымь, работал комсомольским вожаком сначала в Ыбском лесопункте, затем в Кылтово. И именно в Кылтово в тот период приехала бригада актеров коми инструктивного передвижного театра – КИПТа. Задачей таких бригад был не только показ спектаклей и концертов, но и подбор талантливой молодежи для пополнения труппы. После одного из выступлений в клубе начались танцы, и тут-то Николай показал себя во всей красе – так великолепно станцевал, что к нему сразу подошли артисты и сказали: «Тебе дорога только в театр. Поезжай в Сыктывкар и поступай на курсы».

Шаги по театральной стезе

Правда, с работы парня отпустили не сразу. Но увидев в нем огромное стремление стать артистом, местные власти выдали-таки ему путевку в новую жизнь. Николай пешком добрался до Сыктывкара, поступил на курсы и уже через несколько месяцев был зачислен в труппу коми инструктивного передвижного театра.

Новая стезя была связана с постоянными разъездами – КИПТ колесил по населенным пунктам Коми края. Дьяконов не только играл в спектаклях, но и проявил себя как способный постановщик. Первым такие задатки заметил в нем режиссер русской труппы Ходырев. К тому времени в Коми были уже две труппы: национальная и русская, приехавшая по приглашению из Архангельска.

В 1932 году 25 самых талантливых актеров из состава КИПТа отправили на учебу в Ленинградский техникум сценических искусств. В их числе был Николай Дьяконов. В отличие от всех в Ленинград он приехал с опозданием, когда уже шли приемные экзамены.

«Поднимаюсь по мраморной лестнице, грязный, с запыленным чемоданом, а кругом зеркала, ковры, мягкая мебель. Ребята схватили меня и, как был, только чемодан забрали, втолкнули в комнату, где сидела приемная комиссия. Понятно, какое ошеломляющее впечатление произвел я на членов комиссии: грязный, растерянный. Вот тогда я действительно был похож на любимого Ильинского. Комиссия смеялась до слез», – вспоминал Николай Дьяконов.

В большинстве своем ребята из Коми плохо знали русский язык. У Николая с этим как раз было все более-менее хорошо, ведь в его родном селе разговаривали на смеси коми и русского. Как бы то ни было, приняли всех, и уже на первом курсе коми группа завоевала переходящее Красное знамя и держала его до окончания учебы. Вскоре в курс влился будущий прославленный артист Коми драмтеатра Иван Аврамов, чуть позже поступил Степан Ермолин.

Несколько раз студенты вместе со своим педагогом – заслуженной артисткой РСФСР Надеждой Ивановной Комаровской приезжали в Сыктывкар на практику, показывали ученические спектакли. В 1935-м был поставлен спектакль «Слуга двух господ». Дьяконов играл главную роль – Труффальдино. Будущая народная артистка СССР Александра Яблочкина, посмотрев эту постановку, воскликнула: «Это удивительно. Еще вчера это были зажатые ребята, а теперь показывают настоящий профессионализм».

Помимо занятий по актерскому мастерству Николай Дьяконов успевал слушать лекции на режиссерском отделении. Вместе с Пантелеймоном Мысовым пытались ставить небольшие этюды. В дальнейшем все это им очень пригодилось.

Первые пьесы

В 1936 году выпускники Ленинградского техникума сценических искусств (ныне это Санкт-Петербургская государственная академия театрального искусства) вернулись на родину. В честь 15-летия Коми автономии труппе передали здание дворца культуры имени Пушкина, театр стал Коми драматическим театром, а с 1938-го – Коми республиканским драмтеатром.

Николай Дьяконов не только играл в спектаклях, но и ставил свои первые режиссерские постановки. Возможно, именно поэтому его в 1938 году срочно отправили в село Объячево, где открылся первый в Коми колхозно-совхозный театр. Актерский состав в нем мог быть самодеятельным, а вот режиссер должен был быть обязательно профессионалом. Влились в труппу молодого театра и профессиональные актеры, в том числе будущая первая жена Николая Дьяконова Татьяна Пунегова, вместе с которой они учились в театральном техникуме.

Объячевский период оказался непродолжительным, потому что Дьяконова вновь срочно отозвали в Сыктывкар, причиной тому снова стала его универсальность. На этот раз его позвали создавать коми репертуар.

1938-й – год большого террора. Пьесы репрессированного Виктора Савина запрещены, произведения Михаила Лебедева ставили только самодеятельные драмкружки, у Вениамина Чисталева (Тима Веня) успели поставить «Выданье девушки», но вскоре и он был арестован.

Коми народ, уже привыкший к пьесам на родном языке, ждал спектакли национальной тематики. Нужен был свой репертуар, и Николай Дьяконов взялся за его создание. Поскольку бытовой коми язык начинающий драматург знал прекрасно, а письменный не знал вовсе, к работе он привлек своего коллегу Степана Ермолина. Первые написанные в соавторстве пьесы были на патриотическую тему. В 1938 году из-под их пера выходит пьеса «Глубокая запань», затем «Вороны» – оба произведения посвящены Гражданской войне.

Следующие две пьесы – исторические: «Усть-Куломское восстание» и «Домна Каликова». Всего Николай Дьяконов со Степаном Ермолиным сочинили шесть пьес. Критика писала, что пьесы схематичны, образы раскрыты не полностью. Однако же, например, «Домну Каликову» в военном 1942 году вернули на сцену, и спектакль шел на ура. Последней совместной работой стала пьеса «Дни войны», написанная в 1945 году и в какой-то мере ставшая предтечей будущей «Свадьбы с приданым». В дальнейшем Степан Ермолин стал больше уделять времени актерской работе, а Николай Дьяконов занялся драматургией и постановками.

В годы войны приходилось работать буквально на износ – Дьяконов руководил коми труппой, ставил спектакли и играл в них, а также был худруком третьей театральной студии. Среди ее выпускников такие прославленные мастера сцены, как Михаил Красильников, Галина Лыткина, Эраст Попов.

В 1945 году первую самостоятельную пьесу Дьяконов посвятил Герою Советского Союза Николаю Оплеснину. Она так и называется – «Герой». После того как Оплеснин совершил свой подвиг, ему дали краткосрочный отпуск. В Сыктывкаре земляка приглашали в школы, трудовые коллективы, в том числе и в драмтеатр. Как вспоминала в своей книге «Страницы истории коми театра» заслуженный деятель культуры Коми АССР Серафима Попова, зал в театре был переполнен, люди стояли в вестибюле и за кулисами, лишь бы увидеть и услышать Николая Оплеснина. После возвращения на фронт он через короткое время погиб, и Дьяконов решил описать этот подвиг в своей пьесе.

Приданое к «Свадьбе»

Война закончилась, а жизнь на селе оставалась по-прежнему тяжелой. Николаю Дьяконову, чьи герои почти всегда сельские труженики, хотелось показать другое село. Задумка уже вызрела, но недоставало конфликта. И эту недостающую составляющую драматург нашел во время отдыха в деревне. Его первая жена Татьяна Пунегова была родом из села Куратово, которое в свою очередь состояло из множества деревень, в каждой – свой отдельный колхоз. В одно из таких селений и приехали погостить супруги. Однажды поздним вечером после окончания сельского праздника, когда уже все разошлись по домам, Николай Дьяконов прилег отдохнуть в каком-то еще недостроенном доме и стал невольным свидетелем разговора парня и девушки. Молодой человек просил руки своей избранницы, а она ему отказывала, потому что не хотела переходить в отстающий колхоз. Так появился главный конфликт, на основе которого можно было построить сценическое действие.

В деревне же, ночуя с колхозниками в поле, Дьяконов подслушал еще одну идею, вошедшую в пьесу. Одна из девушек, растолкав сонных подруг, рассказала им чудесный сон, в котором она видела товарища Сталина.

Пьесу драматург назвал «Свадьба», и первыми ее услышали актеры Объячевского колхозно-совхозного театра. Гений Горчаков в своей книге «Театр таежного села» вспоминал, что труппа возвращалась с гастролей по южным районам республики, и с ними был Дьяконов, которого пригласили для постановки спектакля. Была поздняя осень, распутица, артисты остановились в одной из деревень большого села Куратово. Драматург рассказал, что задумал новую пьесу, и хотел бы услышать мнение труппы. «Свадьба» всем так понравилась, что одна из старейших актрис – Прасковья Дымова предрекла: «Николай Михайлович, быть вам лауреатом Сталинской премии». И ведь как в воду глядела.

В 1949 году работа над пьесой была завершена, «Свадьбу» напечатали в февральском номере журнала «Войвыв кодзув», и драмтеатр сразу же взял ее в работу. Первую постановку сделал Пантелеймон Мысов, и он же играл агронома и парторга Муравьева. В итоге этот образ оказался ярче и убедительнее всех остальных. Спектакль был наполнен коми национальным колоритом – звучали народные песни, действие начиналось с гулянья. И все-таки в нем еще многого недоставало. Тот же Курочкин без своих знаменитых куплетов выглядел довольно блекло. Главных героев играли Юлия Трошева и Сергей Михеев, которого вскоре сменил Иван Аврамов. Первоначально молодых бригадиров звали Ирина Степанова и Сергей Орлов, впоследствии при переводе на русский язык они превратились в Ольгу и Максима.

Словом, пьеса представляла собой неограненный бриллиант. Но то, что это бриллиант, ни у кого не вызывало сомнений. В 1949 году был объявлен всесоюзный конкурс советских драматургов, и Николай Дьяконов, предварительно сделав подстрочный перевод, отправил свою пьесу в Москву. Ее сразу же признали одной из лучших и рекомендовали для постановки в театрах страны. Оставалось лишь сделать профессиональный перевод. Эту работу поручили маститому журналисту и драматургу Анатолию Глебову, он доработал и значительно улучшил произведение. Сюжет остался прежним, но изменились имена героев и название – вместо просто «Свадьбы» стало «Свадьба с приданым». Двух сатирических персонажей – тунеядцев Лукерью и Похлебкина – переводчик объединил в один – Лукерью Похлебкину. Курочкин же вообще оказался главным комедийным персонажем.

Следующим шагом к успеху стало то, что пьесу взял московский театр сатиры, а ее постановкой занялся Борис Равенских. Коллектив переживал кризис, нужно было менять репертуар, и Равенских пригласили специально для этой постановки. Работа над спектаклем выдалась очень сложной, учитывая, что характер у молодого режиссера был не сахар. Несколько раз Равенских менял актеров, которые должны были играть роль деда Авдея. Зато Вера Васильева была сразу утверждена на роль Ольги.

Уже и роли распределили, и репетиции шли, Курочкин в исполнении блестящего Виталия Доронина выходил на сцену, напевая какую-то мелодию, но все равно чего-то явно не хватало. Тогда Равенских обратился к композиторам Николаю Будашкину и Борису Мокроусову, а Мокроусов в свою очередь привлек поэта-песенника Алексея Фатьянова. Тот за короткое время сочинил куплеты Курочкина и Любы Бубенчиковой, появились песня для колхозного хора «Земля моя раздольная», дуэт Ольги и Максима «На крылечке твоем», и все сложилось.

Был аншлаг. Только в театре сатиры «Свадьбу с приданым» показали больше 150 раз, затем с тем же актерским составом сняли фильм-спектакль. Пьесу поставили сотни театров по всей стране и даже в некоторых соцстранах. В 1950 году Сталинскую премию получили Николай Дьяконов, Борис Равенских, Вера Васильева и Виталий Доронин.

В том же году автор пьесы на русском языке поставил практически копию спектакля театра сатиры. Это уже однозначно был не коми спектакль. Серафима Попова справедливо отмечала, что при переводе комедия во многом утратила национальный колорит и стала отражать специфику северных областей вообще, без привязки к конкретному месту.

Переезд в Эжву

После ошеломительного успеха «Свадьбы с приданым» Николай Дьяконов десять лет вообще не писал пьес. Как вспоминала его вторая жена Мария Степановна, «лучше писать не получалось, а хуже он не хотел».

В конце 1950-х драматург поставил еще одну свою пьесу – «Каменное гнездо» и ушел из театра. С этого момента занимался только драматургией. Всего, включая совместное творчество с Ермолиным, Николай Дьяконов создал 18 пьес. Самая последняя – неоконченная, называлась «Нивушка-нива».

В 1956 году семья Дьяконовых уехала на длительное лечение в Крым. Дом в Сыктывкаре на перекрестке улиц Ленина – Красных Партизан, который построил сам драматург с братом Прокопием, был за небольшие деньги передан министерству культуры. В нем планировали открыть музыкальную школу, но ее не открыли, а отдали под жилье преподавателям музыкального училища и музыкальной школы. Позже полдома сгорело, а в 1979-м оставшиеся полдома снесли. В 1957 году, когда Дьяконовы вернулись на родину, им выделили квартиру по улице Карла Маркса, рядом с Домом печати. Квартира была просторная, с высокими потолками, но в 1963 году семья переехала в Эжву. За год до этого у Николая Михайловича и Марии Степановны родился единственный сын, поздний ребенок. Николаю Дьяконову было за 50, его супруге – за 40.

В это время активно застраивалась Эжва, и руководство города предложило драматургу переехать в этот район, где планировалось построить большой дворец культуры. «И вы будете при деле, и будет благоустроенная квартира», обещали власти. Перед переездом супруги даже квартиру не посмотрели и сильно потеряли в квадратных метрах, потому что в Эжве им предоставили крохотную полуторку. Но они ни о чем не жалели.

Потом дали жилье в Школьном переулке, и оттуда Николая Дьяконова провожали в последний путь. Драматург ушел из жизни 21 ноября 1982 года.

Галина ВЛАДИС

Фото предоставлены Литературно-театральным музеем имени Николая Дьяконова