Людмила Жукова: «Я замужем за работой»

Людмилу Александровну Жукову представлять не нужно. В 80-е годы она возглавляла республиканский профсоюз работников образования, с 1996-го – министерство по социальной защите населения. Потом на долгие 14 лет выпала из обоймы и только в 2017 году вновь вернулась к руководящей работе. В свои 74 года Людмила Жукова полна энергии: помимо основной работы в качестве председателя республиканского совета ветеранов и советника главы Коми по делам ветеранов, она возглавляет несколько общественных советов при учреждениях социальной сферы. Большую часть лета Людмила Александровна проводит на даче, где она тоже уже в течение девяти лет успешно рулит как председатель садоводческого общества «Сплавщик». О своих жизненных ценностях, об истоках своей неуемной энергии и о том, где она пропадала целых 14 лет, Людмила Александровна рассказала «Республике».

– Родом вы из Котласа. А как попали в Сыктывкар?

– Да, родилась я в Котласе. Там же окончила десять классов и поступила в череповецкий пединститут. Череповец тогда был еще совсем молодой и очень криминогенный город. Взрослые предупреждали нас, молодых студенток: «Вы бы лучше не ходили в парк на танцы». Но разве в 17 лет такие наставления кто-то слушает? Пошли мы как-то с подругами на танцы, только входим в парк, а там как раз какая-то драка, крики: «Человека убивают! Вызывайте милицию, скорую!» Мы тогда в страхе удрали из парка. Но впоследствии, узнав про этот случай, папа мне заявил: «Ты больше в этот бандитский город не поедешь! Я тебе говорил: надо поступать в Архангельск, в юридический!» Но мечта стать учителем все же осуществилась. Когда в августе папа уехал в командировку, я поехала на перекладных в сыктывкарский пединститут. Это был 1963 год.

До чего были люди тогда отзывчивые и понимающие! У меня ведь документы все остались в Череповце, и я просилась в институт за честное слово, что документы обязательно заберу. Когда я пришла к декану историко-филологического факультета, он взял меня на испытательный срок: мол, пока поезжай со всеми студентами на картошку, а мы затребуем твои документы, и ты тоже запрос сделай. На картошке я сразу проявила свой организаторский характер, и меня избрали старостой группы.

Вскоре из череповецкого пед-института мне прислали ответ такого характера: «Таким студентам-перебежчикам, как вы, документы не высылаем». Мне вернули только аттестат о среднем образовании, а результаты вступительных экзаменов не выслали. Я – в слезы. За меня вступилась вся группа, пошли к ректору. Ректор принял на себя обязательство оставить меня до первой сессии. Думаю, они все же получили потом мои результаты из Череповца. Первую сессию я сдала хорошо, меня зачислили в студенты, назначили председателем совета общежития, сразу же избрали в члены райкома ВЛКСМ и в профком пединститута. В общем, вовлекли в активную жизнь. Думаю, зарождение моих организаторских способностей произошло именно там.

После института получила распределение в Ухту. Меня сразу же назначили заместителем директора школы №9 поселка Седью, что в 20 километрах от Ухты. А через четыре года уже директором школы №17 поселка Боровой, что тоже под Ухтой. Школа была восьмилетка, а мы с руководством леспромхоза реорганизовали ее в среднюю. Был у нас замечательный директор леспромхоза, участник войны. Пришла я к нему на беседу, говорю: «Наши старшеклассники вынуждены ездить на учебу в Сосногорск. Это нехорошо. Девчонок там обижают, парни портятся, родители переживают. Давайте сделаем среднюю школу». Леспромхоз взял все на себя, и за зиму они нам сделали пристройку, в которой мы открыли дополнительно пять классных комнат.

На посту директора школы я проработала пять лет, и меня избрали председателем Ухтинского профсоюза работников образования, где я трудилась еще пять лет и была избрана председателем рескома профсоюза работников образования и высшей школы. С 1983 по 1994 год я там проработала. Исколесила всю республику, защищала интересы всех работников отрасли – от руководителей до техперсонала. Бывший тогда главой республики Юрий Спиридонов называл меня забастовщицей и не хотел со мной общаться. Он, даже когда еще работал в Усинске и я туда приезжала в командировки, никогда меня не принимал.

– Тем не менее ведь именно при нем вы были назначены на пост министра.

– Да, в 1994 году он же меня и назначил первым замом министра по социальным вопросам. Это стало возможным с подачи Владимира Торлопова, который меня в дальнейшем же и убрал. С Торлоповым мы работали вместе в профсоюзах, он курировал госучреждения, а я – образование. Мы с ним были на «ты», двадцать лет дружили.

Владимир Торлопов, который тогда был заместителем председателя правительства, пригласил меня и говорит: «Люда, нужен хороший опытный человек, я хочу тебе предложить должность замминистра по соцвопросам». Я ему говорю: «Так я же совсем этой сферы не знаю. Но если ты уверен, что я справлюсь, то я согласна. Но я не уверена, что Спиридонов мою кандидатуру утвердит». Он мне отвечает: «Ты посиди, я сейчас согласую с ним». А минут через 30 приходит и говорит: «Можешь пока ехать за детьми в Котлас. Вернешься – указ будет подписан».

– В Котласе были ваши дети?

– Нет, это были дети моей сестры, которая в том году умерла. Четверых ее мальчишек и одну дочку я взяла на попечение, потому что за девять месяцев до этого умер и муж сестры – отец детей. Не отдавать же их в приют при живой тетке. Свою семью я завести так и не успела, все некогда было, поэтому обычно на вопрос о семейном положении я всегда шучу: «Я замужем за работой». В общем, когда дети осиротели, самому маленькому было десять лет. Старшую дочку сестры – Татьяну – я воспитывала с десяти месяцев сама, потому что сестра жила трудно, и мы на семейном совете постановили, что девочку я заберу. Я хотела ее удочерить, но папа мне не разрешил: мол, у нее есть мама, и девочка знает ее. Но Таня так всю жизнь со мной и прожила, фактически это моя дочь, и до сих пор она со мной. Никого из пятерых я не отдала в интернат, всех сама выучила. К сожалению, двое старших сейчас уже лежат в земле сырой. Один ушел в 34 года, другой – в 39. Двое в Котласе живут. А тогда мы жили всемером – я, моя мама и пятеро детей – в двухкомнатной квартире. Спали даже на кухне. Узнав об этом, Юрий Алексеевич Спиридонов выделил мне трехкомнатную квартиру.

В общем, так я и жила: работой и детьми. Год проработала замминистра, а через год меня назначили министром. Семь лет жизни было отдано самой любимой моей работе. Я полюбила отрасль, которая в те годы только еще переживала свое становление. Малоимущие, чернобыльцы, ветераны боевых действий, ветераны, инвалиды – все это был наш контингент. Изъездила с командировками всю республику. Я очень благодарна судьбе, что мне довелось работать в этой сфере.

В те годы мы в каждом районе создали управления по соцзащите, в каждом городе и районе открыли приюты для несовершеннолетних, центры реабилитации для инвалидов. И что самое замечательное: в республике было 32 дома ветеранов. Пожилые люди имели возможность не уезжать в большие интернаты, а оставаться в домах ветеранов в своем районе. В Корткеросском районе было пять таких домов, где жили по 10-20 человек. К ним могли приезжать их родственники, могли забирать их на зиму к себе. Но, к сожалению, после пожара в Подъельске было принято решение закрыть все дома ветеранов. Остались только интернаты для престарелых и инвалидов. Вы знаете, сколько случаев, когда человек через месяц умирает в этих интернатах от ностальгии? А дома ветеранов – это же не закрытые учреждения. Я уверена, что дома ветеранов малой вместимости надо вернуть. Чтобы на зиму родственники могли стариков забирать, а на лето – возвращать соцработникам на попечение. Это время диктует. Я сейчас езжу как председатель совета ветеранов по районам, старики говорят: «Мы не хотим уезжать отсюда, но мы нуждаемся в помощи».

Вот приезжаем как-то в Ижемский район. Общаемся там с одной бабушкой, спрашиваем: «Нравится вам, как ухаживает за вами соцработник?» Да, отвечает, она мне как внучка, но я ведь в году несколько дней остаюсь без внимания и помощи, потому что у нее выходные. Если б я жила в доме ветеранов, я бы общалась, за мной бы ухаживали. А сейчас я сижу одна и смотрю в окошко.

– Что же заставило вас оставить эту, как вы говорите, самую любимую работу?

– Закончилась моя работа министра в 2003 году. Я считаю, что некрасиво. Меня просто убрали за мой строптивый, несговорчивый характер. В команде нужны послушные исполнители, а я такой быть так и не научилась. Первая причина моего отстранения от должности, я думаю, в том, что я не захотела участвовать в предвыборной кампании Владимира Торлопова. Он и его команда мне этого не простили.

Я уехала в Калининград на международную конференцию, и в это время принимается решение расформировать министерство соцзащиты и объединить с министерством здравоохранения. Это две несовместимые отрасли. Все это было без предварительного разговора со мной, без предупреждения. Я приезжаю, прошусь к Торлопову на прием – меня не пускают. Потом позвонила его секретарю: «Я ведь пока еще министр, почему глава не хочет меня принять?» Через полчаса меня вызвали.

Я села напротив главы и говорю: «Володя, ты мою бурную натуру знаешь. Представляешь меня в домашнем халате?» Он на меня смотрит и говорит: «Нет». «А ты меня посадил дома. Сейчас я куда пойду? Так я бы хоть другую работу подыскала, может, интернат возглавила. Мне 55 лет, и ты подписал указ в день моего рождения. У тебя ко мне какие претензии? Моя отрасль сегодня лучшая. Почему ты так со мной поступил?»

Он аргументам не внял: мол, это же федеральные преобразования. Я весь год плакала, мама, которой тогда уже было под 90 лет, на меня смотреть не могла. С 2003 года я выпала из обоймы.

– Чем вы жили эти 14 лет? Что они вам дали?

– Самое главное, что я поняла, побывав в шкуре обычного пенсионера: в сравнении с тем, что было раньше, отношение чиновников к людям стало намного хуже. Я не голословна. Заботы недостаточно, и просто какая-то глухота по отношению к нуждам пожилых людей: приходишь – и стучишься в закрытую дверь. Чиновникам не хватает опыта работы с людьми, много строптивости, незнание психологии людей, формальный подход – лишь бы отписаться. Ближайший пример: я обратилась в администрацию Сыктывкара, чтобы помочь пожилым дачникам, у которых дачи за Максаковкой. Максаковка находится в черте города, до нее действует проездной билет. После девятого километра нювчимской дороги начинается уже Сыктывдинский район, и дальше какие-то пару километров пенсионеры едут за деньги. И ладно бы хоть 6-8 рублей доплачивали, а то ведь 30 рублей доплачивают. Я написала письмо руководству города с просьбой как-то решить этот вопрос. Получила отписку на две с половиной страницы. Молодой человек сослался на все возможные законодательные документы, все постановления и закончил маленьким абзацем, что нет средств мою просьбу выполнить. Я ему позвонила и говорю: «Как вы думаете, это вот надо людям читать? Вы же просто сделали отписку».

Никто его не учил работать, не было у него хорошего наставника. Раньше ведь придет человек на работу, ему обязательно наставника дают. И наставники отчитывались на аппаратном совещании о своей работе. А сейчас этого нет. Много формализма, черствости, люди потом плюют и перестают обивать пороги, что чиновникам и нужно.

А спасло меня то, что я стала возглавлять садоводческое общество. Однажды во время собрания председатель сказал: «Я восемь лет проработал, ухожу, принимайте документы кто хотите». И ушел. Что делать? Поскольку я была не занятой, предложила свою кандидатуру: есть, говорю, опыт руководства, давайте я возглавлю. И вот уже девять лет возглавляю общество «Сплавщик». Когда приняла обязанности председателя, все дома обошла, знакомилась со всеми: как зовут, где работают. Я даже собак всех знаю по кличкам. И самое главное – я нашла общий язык со всеми и поставила цель сплотить наше общество. У меня на отчетные собрания приходит 70 процентов дачников. Ежегодно мы проводим субботники – от остановки и до дач, по две-три машины мусора вывозим. Летом, когда закончатся посадки, проводим вечера отдыха. Правда, их уже второй год не провожу: в прошлом году из-за занятости, в этом – из-за коронавируса. А так вечера отдыха проходят замечательные. Приглашаем из Затона и Максаковки самодеятельные коллективы. Поем песни, проводим конкурсы среди мужчин и женщин – кто кого перепоет. Столы ставим большие, накрываем скатертями, чай пьем. Потом танцы. Вечером подолгу не можем разойтись. Пока я не работала, в своем проезде была за дежурную по теплицам. Люди-то многие работают, на дачу приехать каждый день не могут, так я всем теплицы закрывала и открывала.

Ответственные по проездам у меня очень хорошие: только позвони – уже бегут. У нас образцово-показательное общество, чистота везде идеальная. Когда я приняла общество, было по 12-14 предписаний от надзорных органов. А в этом году пожарные приехали и ни одного замечания не сделали. У нас есть бригада, которая следит за пожарной безопасностью, ходит по проездам, смотрит, есть ли песок, багры, ведра для тушения, чисто ли в проездах. Голосование по поправкам в Конституцию мы провели прямо на дачах. Я сама съездила в город, взяла заявления, сама их заполнила на основании паспортов, дачники только подписывали. 38 человек пришли. Мы в третьем проезде повесили российский флаг, включили музыку, и к 11 часам, как положено, все подошли.

Сейчас мне сложновато все совмещать. Я как советник главы республики очень много занимаюсь подготовкой к заседаниям оргкомитета «Победа» и координационного совета по делам ветеранов. Возглавляю комиссию по патриотическому воспитанию при Общественной палате Коми. Кроме этого, я председатель общественного совета при администрации главы республики, в Тентюковском интернате, в медико-социальной экспертной комиссии республики.

– Одной тяжело, наверное, тянуть дачу?

– Когда я живу на даче, я встаю в четыре утра. До восьми часов у меня уже все сделано по участку, затем я собираю членские взносы и оплату за электроэнергию. И на все у меня хватает времени. Ложусь в девять. Соседка моя – Тамара Федоровна – до пенсии работала в тепличном хозяйстве, так она всему меня учила. Потом, когда общаешься с дачниками, то и здесь чему-то учишься. Где что понравится – внедряю у себя. Что касается мужской работы, то, когда мальчишки еще со мной жили, они мне все хозпостройки возвели. Сейчас внук Максим помогает. С другом они мне крышу перекрыли. А Таня помогает копать и за грядками ухаживать. Теплицу я чисто для удовольствия держу. Когда свой огурчик и помидорчик созреет, он и пахнет совсем по-другому в отличие от магазинского.

– И как вдруг после 14 лет домашней жизни вас вновь вспомнили?

– В 2017 году на праздновании Дня социального работника я выступила с речью, после чего меня вспомнили, пригласили в администрацию главы на беседу и предложили возглавить республиканский совет ветеранов. Согласилась не сразу. И не потому, что набивала себе цену, просто мне уже было 70, я взвешивала, смогу ли.

Мы получаем субсидию на проведение мероприятий. В этом году на оздоровление ветеранов выделено 20 миллионов рублей. Благодаря этим средствам заключили договор с санаторием «Колос», и с февраля этого года начали организованно отправлять пенсионеров на лечение в Кировскую область на 21 день. Уже по 30 человек отдохнули из Ижемского, Усть-Цилемского, Сысольского, Троицко-Печорского районов, Вуктыла. Потом коронавирус помешал. А с 1 августа мы во-зобновляем эту работу. 198 человек готовятся к заезду. Путевка им полностью бесплатная, дорога только за их счет. Мы заказываем автобус и билеты централизованно.

50 миллионов рублей в этом году выделено на ремонт жилья для ветеранов Великой Отечественной войны. До 150 тысяч – на капремонт и до 75 тысяч – на текущий. У нас налажена связь с благотворительным фондом «Ренова», который ежегодно выделяет по одному миллиону рублей на оказание адресной помощи ветеранам войны и уставную деятельность. Из московского благотворительного фонда «Память поколений» мы уже второй год получаем противопролежневые кровати, средства реабилитации – коляски, трости, слуховые аппараты. Я являюсь исполнительным директором Благотворительного фонда «Победа», из которого дополнительно поступают средства на оказание материальной помощи ветеранам.

– Не хочется отдохнуть, сбросить с себя часть дел?

– Нет. Я не выработалась. Эти выброшенные 14 лет – это была такая тоска, когда я вставала и целый день ходила в халате. Несмотря на то что и театры с друзьями посещала, и в санатории выезжала. Но это не то. Мне хочется быть востребованной. Когда я приношу пользу и люди говорят спасибо, мне больше ничего не надо. Как-то звонит женщина из Троицко-Печорского района, говорит: «Я хочу вас поблагодарить». За что? Я, говорит, когда-то приезжала в профилакторий «Максаковка», и вы меня устроили в диагностический центр на обследование. У меня тогда выявили страшную болезнь и прооперировали. Но я жива, за что спасибо вам.

– Но характер-то с годами удается обуздывать?

– У меня есть в характере – превышать свои полномочия. И никак это не могу исправить. Я даже с глав муниципалитетов принародно требовала, чтобы дали отчет о том, почему не сделано то или это. Когда мы организуем встречи с ветеранами на местах, я приглашаю представителей ответственных министерств и ведомств. Мне иногда говорят: «Поедет специалист». А я твердо: «Нет, хотя бы замминистра. Чтобы было с кого потом спросить». Если приезжаю в район уже не в первый раз и узнаю, что проблемы так и не решились, сразу поднимаю ответственных или решаю вопросы с руководством министерств. Принцип у меня такой: если делать, то на пять, другого быть не может.

Беседовала Галина ГАЕВА

Фото из личного архива Людмилы Жуковой и газеты «Республика»